Книга Измена не худышки. Отпусти меня, босс!, страница 57 – Авелина Атталь

Родионов вышел в центр круга и поднял руку, призывая к тишине.

— Коллеги! — начал он, и его голос разнёсся над поляной. — Я рад приветствовать вас на нашем первом корпоративном выезде. Мы пережили непростые времена. Были сокращения, были перемены. Но мы справились. И сегодня мы здесь, чтобы напомнить себе: мы — команда. Мы — одна семья.

Он говорил гладко, уверенно, как человек, который привык выступать. Я слушала его и чувствовала, как внутри всё сжимается. Слова о семье и команде звучали фальшиво после того, как он отвёл меня в сторону и пригрозил увольнением.

— А теперь слово моему коллеге, коммерческому директору Роману Берестовскому, — Родионов сделал шаг назад и кивнул в сторону.

Роман вышел вперёд. Он был в тёмной рубашке, без пиджака. Лицо уставшее, глаза потухшие. Он посмотрел на собравшихся, и я заметила, как его взгляд скользнул по толпе — быстро, не задерживаясь. Он искал кого-то? Или просто оглядывал?

— Добрый вечер, — начал он, и голос его был ровным, без эмоций. — Я не буду говорить долго. Родионов прав — мы пережили сложный период. Были решения, которые дались тяжело. Были потери. Но компания работает. И это главное.

Он помолчал, глядя в огонь.

— Я хочу, чтобы вы знали: я ценю каждого из вас. Ваш труд, вашу преданность. Я знаю, что не всегда был справедлив. Знаю, что некоторые решения были жёсткими. Но я делал это ради компании. Ради вас. Чтобы у нас всех было будущее.

Он снова замолчал. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Он говорил правильные слова, но в них не было души. Он говорил как человек, который устал. Как человек, который потерял что-то важное.

— Отдыхайте, — закончил он. — Сегодня можно расслабиться. Завтра будет новый день.

Он отошёл в сторону, и толпа зааплодировала. Кто-то закричал «Ура!», кто-то поднял стакан. Гитарист заиграл что-то бодрое. Праздник продолжался.

И тут у костра появился Алексей Орлов. Он вышел из темноты — высокий, рыжий, в лёгкой рубашке с закатанными рукавами. Рядом с ним шла Ира, и её лицо светилось счастьем.

— Друзья! — Орлов поднял руку, и голос его прозвучал громко, уверенно. — Я не сотрудник компании, но я акционер. И я хочу сказать: я горжусь тем, что здесь работают такие люди. Вы пережили шторм и остались на плаву. Это дорогого стоит.

Он улыбнулся, и его улыбка была тёплой, открытой. Совсем не такой, как у Родионова.

— Сегодня — отдыхайте. Пойте, танцуйте, ешьте шашлык. Завтра — работаем над собой. Но сегодня — вы заслужили праздник.

Он подошёл к Ире, обнял её за плечи, и они отошли к костру. Я видела, как она смеётся, как смотрит на него, как он наклоняется к её уху и что-то шепчет. Она была счастлива. По-настоящему счастлива.

А я стояла в стороне и чувствовала себя чужой на этом празднике.

Я развернулась и пошла к своему коттеджу.

Внутри было тихо. Я закрыла дверь, села на кровать и уставилась в стену.

За окном слышались песни, смех, голоса. Ира веселилась. Ребята веселились. Все веселились. Кроме меня. Я просидела так около часа. Потом поняла, что хочу пить. В коттедже воды не было. Потом я вспомнила, что в главном корпусе есть бар. Встала, накинула пальто и вышла.

Ночь была прохладной. Звёзды светили ярко. Я шла по тропинке, освещённой фонарями, и слушала, как вдалеке у костра кто-то поёт под гитару. Голос был знакомый — кажется, кто-то из отдела продаж.