Книга Измена не худышки. Отпусти меня, босс!, страница 38 – Авелина Атталь

Я смотрела на неё, и внутри всё холодело.

— Это ошибки? — переспросила я.

— Да, — Татьяна Анатольевна развела руками. — Я перепроверила. Всё так. Оформлены акты, составлены служебные записки. По итогам аудита принято решение лишить тебя квартальной премии. И вынести предупреждение.

Я слушала её и чувствовала, как внутри закипает злость.

Приказ о приёме на работу Иванова я подписала вовремя. В тот день у нас сломался принтер, и я отправила документы на подпись по электронной почте. Формально — да, дата в системе стояла на два дня позже. Но я писала объяснительную. Она была принята.

Запись в трудовой книжке Петровой? Я правила её личное дело. Она меняла должность дважды за месяц. Я могла ошибиться. Но я исправила это сразу же, как только заметила. Исправления зафиксированы.

Отпуск Сидорова? Я рассчитывала его по программе, но бухгалтерия дала неверные данные о стаже. Я пересчитала его на следующий день. У меня есть служебная записка.

Утерянный экземпляр соглашения? Я никогда не теряла документы. У меня есть электронная копия. Она хранится в общей папке.

Но я поняла, что никто не будет разбираться. Эти ошибки были сфабрикованы. Оливия специально копнула глубже, нашла мельчайшие технические недочёты, раздула их до масштаба нарушений, а теперь использовала как оружие.

— Татьяна Анатольевна, — сказала я, стараясь держать голос ровно, — я могу предоставить объяснения по каждому пункту. У меня есть электронные копии, служебные записки, исправления. Я не нарушала сознательно. Это технические ошибки, которые были устранены.

Она посмотрела на меня с сожалением.

— Лена, я верю тебе. Но ты же знаешь, как это работает. Оливия подала отчёт. Вышестоящее руководство уже ознакомилось с ним. Решение принято. Я не могу его оспорить. Твоя премия аннулирована.

Я сжала пакетик с остывшим кофе так сильно, что побелели костяшки.

— Хорошо, — сказала я. — Я поняла.

Она встала, хотела что-то добавить, но лишь покачала головой.

— Лена, если тебе нужна помощь — я рядом. Но сейчас я бессильна. Сама понимаешь.

Она вышла, оставив меня одну в кабинете. Я смотрела на монитор, на открытые документы, на список ошибок, которых не было. Моя премия — мои деньги, которые я могла бы отложить, чтобы начать новую жизнь, — уплыли в никуда.

Оливия сделала своё дело. Она ударила по самому больному — по моему карману. И она знала, что я не смогу защитить себя, потому что формально ошибки действительно были зафиксированы.

Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри поднимается ледяная ярость.

Она победила в этом раунде.

Но не в войне.

Я открыла папку с документами и начала готовить ответ. Я напишу каждому, кто будет участвовать в разбирательстве. Я приложу все копии, все объяснения, все доказательства. Я не дам ей сломать меня.

Но сегодня я осталась без премии. Без денег. Без опоры.

Я откинулась на спинку стула и посмотрела в окно. За стеклом шёл серый дождь, и капли стекали по стеклу, как мои слёзы, которые я не дала пролиться.

Я не заплачу. Ни сегодня. Ни завтра. Я не дам ей этой радости.

Но внутри меня горел холодный огонь, который требовал мести.

Я взяла телефон и написала Ире:

«Меня лишили премии. Оливия сфабриковала ошибки. Сегодня я ухожу пораньше. Встретимся?»

Через минуту пришёл ответ: