Книга Развод не по плану, страница 45 – Майя Нур

— Ты опять переживаешь, — тихо сказал он.

— Конечно.

— Не надо.

— Не могу.

Он посмотрел мне в глаза.

— Тогда оставайся рядом.

Я не успела ничего ответить. Богдан наклонился и поцеловал меня. На этот раз не почти. Не случайно. Не в щёку и не в висок.

Его губы коснулись моих мягко, осторожно, будто он всё ещё боялся сделать лишнее движение, и я сама подняла руки, обняла его за плечи и ответила. Поцелуй длился всего несколько секунд, но после него мне показалось, что в квартире стало совершенно тихо.

Богдан первым отстранился. Наши лица всё ещё оставались близко.

— Всё нормально? — спросил он.

Я улыбнулась.

— Да.

— Точно?

— Если ты сейчас снова начнёшь спрашивать, я передумаю.

Он тихо рассмеялся.

Я тоже.

И впервые эта близость не казалась чем-то неправильным. Но спустя несколько минут Богдан снова стал серьёзным.

— Ева.

— Что?

— Завтра я могу вернуться поздно.

— Я знаю.

— И если что-то случится, не вмешивайся.

Я посмотрела на него.

— Я и не собиралась.

Он провёл большим пальцем по моей щеке.

— Хорошо.

Я кивнула. Он снова поцеловал меня, уже совсем коротко, и только потом отпустил. Я смотрела, как он убирает телефон в карман и снова открывает фотографии с камер наблюдения.

Теперь я понимала: между нами действительно что-то началось. И одновременно понимала другое. Чем ближе Богдан подходил к разгадке, тем сильнее мне хотелось, чтобы он от неё отступил.

Потому что впервые за долгое время у него появилось то, что он мог потерять.

Я.

А у меня появилось то, что я совершенно не хотела терять.

Он.

Глава 33

Глава 33

Следующие несколько недель прошли совсем не так, как я представляла в начале месяца. Я привыкла к работе, перестала бояться кассы, научилась спокойно реагировать на недовольных покупателей и даже начала откладывать часть зарплаты, хотя раньше мне казалось невозможным самостоятельно распоряжаться собственными деньгами. Но главное изменение произошло дома: постепенно я перестала быть просто женщиной, которую Богдан когда-то пустил к себе из жалости, а он перестал быть для меня человеком, которому я бесконечно должна за помощь. У нас появились свои маленькие привычки, свои шутки, свои молчаливые правила, которые никто не устанавливал вслух. Я могла сидеть рядом с ним на диване, положив голову ему на плечо, могла обнять его, когда он возвращался особенно уставшим, а он больше не делал вид, что любое прикосновение между нами случайность.

Расследование тоже постепенно вошло в нашу повседневность, хотя Богдан почти никогда не рассказывал мне подробностей. Иногда он приносил домой папки и работал до глубокой ночи, иногда несколько дней подряд выглядел раздражённым и уставшим, иногда, наоборот, возвращался неожиданно довольным и говорил, что появилась новая зацепка. Я не задавала лишних вопросов, пока сама не начала замечать, что мне всё чаще хочется понять, чем именно он занимается. Сначала я просто помогала раскладывать бумаги по порядку, потом стала запоминать фамилии, даты и названия организаций, а однажды Богдан сам попросил меня посмотреть один документ.

— Что скажешь?

Я перечитала его дважды.

— Не знаю.

— Не торопись.

Я ещё несколько минут смотрела на таблицу, а потом указала пальцем на одну строку.

— Вот это.

— Что именно?

— Здесь что-то не сходится.