Книга Развод не по плану, страница 27 – Майя Нур

Я медленно размотала старую повязку. Старалась делать это как можно осторожнее, но всё равно чувствовала, как напрягаются мышцы под моими пальцами.

Рана оказалась длинной, но неглубокой. Края уже были обработаны, вокруг темнели следы антисептика.

— Больно?

— Уже нет.

Конечно. Я едва заметно покачала головой. Мужчины.

Я намочила салфетку и осторожно убрала подсохшую кровь с кожи вокруг раны. Богдан сидел совершенно неподвижно. Настолько неподвижно, что мне вдруг стало неловко от собственного дыхания.

Мои пальцы то и дело касались его плеча. Тёплая кожа. Твёрдые мышцы. Запах чистой рубашки, смешанный с чем-то терпким, совсем незнакомым.

Я вдруг поймала себя на том, что слишком долго задерживаю руку. И поспешно отвела её. Что со мной происходит?

Ещё неделю назад я была замужней женщиной. Я любила Игоря. По крайней мере, мне так казалось.

А сейчас сердце начинало биться быстрее только потому, что я меняла повязку другому мужчине.

От этой мысли стало стыдно. И одновременно… Нет. Лучше вообще об этом не думать.

— Всё, — тихо сказала я. — Готово.

Богдан посмотрел на аккуратно перевязанное плечо. Потом на меня.

— Спасибо.

Я только кивнула. Мы перешли на кухню. Я молча поставила чайник.

Странно. Несколько дней назад эта кухня казалась чужой. Теперь я уже не спрашивала, где стоят кружки.

— Чай? — спросила я.

— Да.

Пока вода закипала, в квартире стояла привычная тишина. Но сегодня она уже не казалась тяжёлой. Скорее спокойной.

— Ты очень поздно, — сказала я наконец.

— Да.

— Работа?

Он кивнул.

— Накрывали подпольный клуб.

Я поставила перед ним кружку.

— Подпольный?

Богдан поднял глаза. Он сделал глоток чая.

— Азартные игры. Поддельный алкоголь. Наркотики. Всё понемногу.

Я слушала молча. Он впервые сам рассказывал что-то о своей работе. Совсем немного. Но рассказывал.

— Всех задержали?

— Почти.

— А того, кто был главным?

Он коротко покачал головой.

— Сбежал.

В его голосе не было злости. Только усталость. Я долго вертела кружку в руках. Потом тихо спросила:

— И из-за него тебя ранили?

Богдан пожал плечами.

— Это работа.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о дождливой погоде. Я смотрела на него и вдруг подумала, что никто, наверное, никогда не спрашивает его, как он себя чувствует.

Для всех он следователь. Сильный. Большой. Тот, кто всегда справится. А дома его никто не ждёт. Я вспомнила слова соседки.

«Один живёт... очень давно.»

— Наверное... страшно, — сказала я почти шёпотом.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Что?

— Такая работа.

Он несколько секунд молчал. Потом неожиданно ответил:

— Иногда.

Это было первое такое признание, которое я услышала от него. Не про рану. Не про задержание. Про него самого. Я улыбнулась совсем немного.

— Тогда хорошо, что дома тебя хотя бы кто-то ждёт.

Слова вырвались сами собой. И только сказав их, я поняла, как они прозвучали. Богдан тоже понял. Он медленно поставил кружку на стол. Посмотрел на меня долгим взглядом.

И впервые за всё время я увидела, что за его привычным спокойствием что-то дрогнуло.

Глава 19

Глава 19

На следующее утро Богдан выглядел так, словно ночного разговора вовсе не было. Он, как обычно, поднялся раньше меня, сам сварил кофе, несмотря на мои протесты, спокойно надел выглаженную рубашку, осторожнее обычного продел руку в рукав пиджака, чтобы не потревожить плечо, и только перед самым выходом коротко улыбнулся, заметив, что я украдкой слежу, не морщится ли он от боли.