Книга Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых, страница 52 – Полина Раевская, Мария Абдулова

Теперь черед тяжело вздыхать переходит к ней и Гриша приобнимает ее, успокаивая.

— Не переживай, НатальИванна, я решу.

— Ну, давай, решай, кто против-то.

— Тост за меня за столом скажешь какой я весь из себя распрекрасный?

Женщина вновь заходится смехом.

— Обязательно! Сразу два!

— Договорились!

Помыв руки с улицы, поднимается на второй этаж и тихонько, боясь потревожить, стучится в дверь, из-за которой сразу же слышит тоненькое:

— Да?

Просунув голову внутрь, находит невестку с малышом на руках у окна и заводит нараспев свое любимое:

— Мурка-а-а-а, мур-мур-Муре-еноче-ек…

Невестка оглядывается и, увидев его, расплывается в улыбке, вот только глаза все равно грустные, красные, заплаканные.

— Зайти можно, Мил?

— Конечно, зачем спрашиваешь?

Прикрыв за собой дверь, подходит к ней и, заглянув в безмятежное личико трехмесячного племяша, поет вполголоса и ему:

— Мурка-а-а, ты мой коте-еночек.

— Хочешь подержать? — хихикнув, предлагает жена брата и, обращаясь к сынишке, сюскает. — Пойдешь на ручки к дяде Грише, солнышко?

Митюшка, словно поняв о чем она его спросила, ворочается, хлопает глазищами и кряхтит усиленно, вызывая умиленный смех у них обоих.

— Надо же, богатырь какой… — замечает ощутимый вес племяша, осторожно прижимая его к себе.

Так давно таких малюток не держал, что даже страшно, вдруг сделает не то что-нибудь, но тело, как и с ездой на велосипеде, мышечно помнит все и руки сами складываются как надо. Димулька же фокусирует глаза на его лице и, серьезно состроив свою пухлую сладкую мордашку, принимается изучать, из-за чего за ребрами неумолимо теплеет и невольно вспоминается каково это, иметь вот такого крошечного человечка, пускающего слюни, в смешном бодике. Кажется, вот только недавно точно также своих близняшек таскал и налюбоваться на неоспоримо любимые личики не мог, а сейчас они вон уже как вымахали, того и гляди, они с Дилей моргнуть не успеют и уже с их пупсами нянчиться будут. Эх… Может выпросить у жены еще одну ляльку? Они же не старые еще да и на опыте уже после всех племянников и своих чад, к тому же…. Ну, да, мечтать не вредно, конечно. Родит ему Диларка после всего, ага…

— Как ты, вообще, его таскаешь, Мурочка? Руки еще не отвалились?

— Своя ноша не тянет, — улыбается Мила и, получив передышку, устало присаживается на краешек кровати.

Отлипнув от племяша, переводит глаза на невестку, в который раз задавая риторический вопрос себе, Богу, кому угодно — это же за что им, Кобелевым, так с женами подфартило?

Не девочка — картинка. Маленькая, хрупкая, особенно по сравнению с ним, ладненькая такая, красивущая, а характер… Ну, песня! Энергичная в мать, веселая, с душой нараспашку, последнее отдаст, если надо будет, любой разговор поддержит, пошутит, теплом с головы до ног окутает, что никакого обогревателя не надо. Одни глазища ясно-голубые, чистые, невинные чего стоят! Сказочная, как Снегурка. Добрая до невозможности. Родная, будто не Герка — брательник, а она — сетренка. Хотя почему “будто”? Сестренка и есть. Гриша эту девочку, которую еще совсем мелкой, смешной и с двумя забавными хвостиками на голове помнит, с первого взгляда обожает. Не, Аську с Маргошей, конечно, тоже любит, как без этого, просто с Муркой у них коннект полный, абсолютнейший и безусловный. Именно с его легкой руки она Муркой однажды и стала.