Книга Я тебя испорчу, Майор. Книга 1, страница 88 – Мария Абдулова

Картина маслом. Не хватало только позолоченной рамы и таблички внизу с названием и именем художника.

И при всём этом Катя выглядела так, словно ничего особенного не происходило. Словно эта ситуация для неё в порядке вещей. Словно такие ужины происходят не в первый раз и... Стоп. Майор нахмурился, ухватившись за мысль. Происходящее действительно со стороны выглядело так, будто подобные посиделки вошли у всех присутствующих, кроме, естественно, него, в привычку. Слишком расслабленно и спокойно вели себя родные в присутствии Трофимовой. Хотя при первой встрече та же Васька была готова испепелить её взглядом лишь за то, что Барби посмела потрогать Зефира, а теперь сама сидит довольная, ножками побалтывает и над Катиным рассказом посмеивается, не обращая внимания на то, что котяра развалился у ног гости и тарахтит на всю кухню. Мама и вовсе посчитала её за девицу, не обременённой моралью. В слух она об этом ему и не сказала, но Александр знал, что про себя, наверняка, так подумала. Коля свои впечатления о той сцене в прихожей оставил при себе и особого неудовольствия не высказал, вот только его любовь и привязанность к матери была настолько огромной, что мужчина был уверен, что сын не потерпит даже намёка на другую женщину в их доме.

Поэтому что сейчас происходило с его семьёй Соловьёв не знал. И это ему очень не нравилось. И свои догадки, что за его спиной Барби видится и общается с детьми и мамой, с каждой секундой всё больше походили на правду, ему тоже не нравились. И ещё злили. Очень злили. Хотелось взять девчонку за шкирку, хорошенько встряхнуть и потребовать ответа. Что эта чертовка себе, вообще, позволяет?! Они же, бл*ть, договорились, что никаких отношений кроме секса не будет и после расставания каждый пойдёт в свою сторону! Так какого, спрашивается, хрена она сейчас сидит у него дома? Что за дурацкие игры? Чего хочет этим добиться?

Но вместо этого всего его хватило лишь на короткое и процеженное сквозь зубы:

— Что здесь происходит?

Мгновение и на него смотрели четыре пары человеческих глаз и одна пара кошачих Тишина накрыла кухню непроницаемым куполом. Даже Зефир перестал мурчать и, кажется, ждал возможности смыться в комнату, вот только в проходе с угрожающим всем и вся выражением лица стоял Саша и мохнатый, решив не рисковать шкурой, остался лежать на месте.

— Ну? - спустя несколько секунд молчания вновь спросил мужчина. - Мне повторить вопрос?

Явно не ожидав его появления, дети испуганно переглянулись, мама напряжённо выпрямилась и только Катя как сидела на стуле в расслабленной позе, так и осталась сидеть. Даже бровью на его рык не повела.

— Прежде, чем ты начнёшь орать, можно я сначала доем? - непринуждённо спросила она и, облизав губы, перебросила волосы с плеча за спину. - Очень уж вкусно. Елена Михайловна снова превзошла саму себя.

От переизбытка эмоций у него задёргался глаз.

Дожил, майор. Какая-то вертихвостка довела до нервного тика. Дальше что? Смирительная рубашка, санитары и психиатрический диспансер, где какой-нибудь условный профессор Стравинский* будет слушать его жалобы на дочурку шефа и в итоге в качестве диагноза укажет не шизофрению, как в книге, а беспросветную глупость. Ведь сам на неё повёлся. Никто его за то, что болтается ниже пояса не тянул и к кровати наручниками не приковывал, так что самому это всё и расхлёбывать.