Книга Бывший на Новый год, страница 31 – Мария Абдулова

— Зайчик, пойдём. Нужно помыть руки и спуститься вниз к дяде Булату.

На удивление, эта фраза подействовала на сына как заклинание и он послушно пошёл вслед за ней сначала в ванную по соседству, где старательно вымыл ладошки и проследил, чтобы она вымыла свои руки также хорошо, а потом, с важным видом показывая ей как нужно держаться за перила, направился на первый этаж.

Кухня нашлась быстро и без особых проблем — нужно было только пройти на вкусные запахи, на которые живот отреагировал громким урчанием и приказал ускорить шаг. А вот дар речи в отличие от первого нашёлся не сразу, пропав в первую же секунду стоило только увидеть Сабурова, уверенно и степенно передвигающегося по кухне. Он к этому моменту уже успел переодеться в домашнее — чёрную футболку и такого же цвета спортивные штаны, которые смотрелись на его натренерованном теле так, что моделям-мужчинам из рекламы парфюма или дорогих костюмов даже и не снилось. Они не обтягивали Булата как вторая кожа, но в то же время подчёркивали внушительность фигуры, его силу и мощь, благодаря чему девушка в очередной раз удостоверилась в том, что за эти почти шесть лет он стал ещё больше, брутальнее и, чёрт возьми, привлекальнее. Она даже не обратила особого внимания на обстановку вокруг, лишь краем глаза заметив, что кухня, как похоже и всё остальное в его доме, была роскошна, неприлично на него засмотревшись.

— Дядя Булат, мы плишли! — громко известил о их присутствии Лев и, отпустив её руку, подбежал к огромному острову, за которым мужчина готовил.

Степанова моргнула, выплывая из непозволительных для неё, как замужней женщины и матери, мыслей, и с трудом сглотнула слюну (исключительно из-за голода, а не из-за своего шикарного бывшего!).

— Молодцы, — похвалил Сабуров, не прерывая готовку и взглянув сначала на ребёнка, а после на неё.

Этот взгляд был из разряда «я тебя насквозь вижу» и она, невольно запаниковав, постаралась изо всех сил сделать вид, что абсолютно точно не облизывалась на него как кошка на сметану ещё около минуты назад.

— Тебе… Эм… Помочь?

— Я сам, спасибо.

Марина кивнула и, не зная куда себя деть, неловко замерла на пороге, смотря куда угодно, но не на него. Благо, что смотреть было куда, так как место, в котором они находились, представляло собой скорее предмет зависти и заветную мечту многих хозяек, а не просто кухню в привычном понимании этого слова. Много пространства, большие окна, приятные тона, удобная расстановка мебели, явно сделанной на заказ, дорогая техника, грамотное освещение. Один лишь большущий двухдверный холодильник можно было разглядывать и разглядывать, любуясь его хромированным блеском и внушительностью. Как и во всём остальном доме, здесь было красиво, уютно и спокойно, будто каждый миллиметр и первого, и второго этажа пропитались энергетикой хозяина и теперь, куда не сделай шаг, везде не покидало ненавязчивое чувство защищённости и безопасности.

И это, судя по свободному и беззаботному поведению сына, чувствовала не только она. Лев, несмотря на поздний час и трудный день, болтал без умолку, заполняя тишину, Булат же в свою очередь его внимательно и со всей своей серьёзностью слушал, задавал вопросы и отвечал без тени снисходительности, вызывая у ребёнка ещё больший восторг и повышая словоохотливость. Наблюдая за ними со стороны, сложно было подумать, что они встретились всего пару часов назад, наоборот создавалось впечатление, будто подобное у них в порядке вещей, из-за чего удержаться от сравнений общения Лёвика с родным отцом у Степановой не получалось. К сожалению, сравнение, несмотря на то, что, если брать картину целиком и смотреть на вещи объективно, Артур был неплохим отцом, было не в его пользу. Он несомненно любил сына и хотел, чтобы тот был счастлив, но близости между ними не было. Лев к нему тянулся, нуждаясь в отцовском внимании, Степанов этого не замечал, всё ещё воспринимая его как младенца, с которым можно только агукать и греметь погремушками. Она периодически пыталась до супруга достучаться и объяснить, что так больше продолжаться не может и стоит пересмотреть своё поведение, но натыкалась на обидчивое «я сам знаю как мне общаться с собственным сыном!». Любой совет в этом плане от неё считался им, невольно переносящим их сложные отношения на родительство, претензией или замечанием, тогда как девушка хотела, чтобы у Лёвы также блестели глаза, когда он общался с отцом, а не с посторонним человеком, которого видел впервые в жизни. А теперь, после сегодняшей сцены, она и вовсе не знала возможно это или нет. Останется в памяти у сына картинка того, как папа, будучи в сильном алкогольном опьянении и держась на ногах лишь из-за необъяснимой злости, посылает к чертям и захлопывает перед носом дверь, или сотрётся другими, более приятными и позитивным событиями? Спросит ли он потом, повзрослев, за что оказался выгнанным на мороз в пятилетнем возрасте или оставит эту ситуацию в прошлом? И что ей тогда нужно будет ответить? Свалить всю вину на Артура и его алкоголизм или покаяться в том, что слишком поздно нашла в себе силы уйти?