Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 81 – Мария Абдулова

Правильно же делаю? Ведь хотя бы я, несмотря на то, как сильно хочется поступить иначе, должна сохранять трезвый рассудок, да?

Не успеваю продолжить мантру, как в абсолютной тишине раздётся дверной звонок. С сомнением смотрю на мамин номер в контактах телефона.

Тётя Вика уже пережила свою драму и отпустила маму отдыхать домой? Тогда почему в звонок звонит? Ключи что ли забыла?

Как была, в платье и босиком, распахиваю дверь, приготовившись помучить родительницу любопытством о том, что же на этот раз случилось у её подруги с богатой личной жизнью, и давлюсь воздухом, встретившись с взбешёнными чёрными как ночь глазами.

Тамерлан…

Машинально пячусь назад, вглубь прихожей, чем Баграев тут же пользуется и, зайдя в квартиру, с грохотом закрывает за собой дверь. На замок.

Как там Карим сказал? Дёргаю тигра за усы, да? А теперь я с ним в одной клетке. Заперта.

Испуганно сглатываю и вздрагиваю, когда натыкаюсь голыми лопатками на стену.

И бежать некуда.

Смотрю на него, злющего, во все глаза и не могу вымолвить ни слова. Да что там вымолвить… Я вздохнуть-то не могу. Тамерлан своей убийственной энергетикой мне доступ к кислороду перекрывает. Стоит на расстоянии пары шагов, запустив руки в карманы брюк, сверлит тяжёлым, жёстким, давящим взглядом с высоты роста и заполняет собой всю нашу, казалось бы просторную, прихожую.

— Ты в порядке? - выдавливает спустя несколько секунд молчания таким тоном, что по коже пробегает холодок.

Хочется поёжиться, обнять себя и бежать без оглядки, потому что… Потому что онтакойслишком. Я… Я ведь не сделала ничего ужасного, чтобы злиться на меня настолько сильно!

— Отвечай, Ласточка, - приказывает, сузив глаза. - Живо!

Поджимаю губы и с бешено бьющимся сердцем упрямо вздёргиваю подбородок. Молча.

Пусть невесте своей приказы отдаёт, как дворняжке какой-то, не мне!

— Делай, как я сказал!

— Я тебе обезьянка цирковая что ли? - не выдерживаю. - Или собачка комнатная? Так вот не по адресу обращаешься, Тамерлан! Я человек, представляешь? Живой человек!

— Маруся… - с рычанием. - Ты переходишь все границы моего терпения!

От шока из-за услышанного у меня просто-напросто отвисает челюсть. Мне не показалось? Он, действительно, это сказал?

— Я перехожу границы?! Я?! И что же я такого сделала, Тамерлан Заурович, чем нарушила целостность ваших границ?!

— Ты ещё спрашиваешь? - повышает голос, из-за чего, кажется, даже стены дрожат.

Помимо всех остальных мыслей мелькает ещё идея о том, что ссориться посреди ночи в многоквартирном доме, не самый лучший вариант и стоит не идти на поводу у своих эмоций, не позволять ему этого делать и, в целом, остановиться, пока не поздно, поговорить потом, когда успокоимся, но… Но не могу… Не могу я быть умной, хорошей и послушной девочкой, когда меня невесть в чём обвиняют и вот так грубо, совсем незаслуженно, обращаются.

— То есть вот этот наряд и твоё поведение для тебя норма? По-твоему, я, глядя на то, как ты, едва ли не голая, на глазах у моей семьи, родственников и друзей зажимаешься с другим мужчиной, а потом ещё и позволяешь ему довезти себя до дома, должен принять это как в порядке вещей? Про то, что ты позволила себе меня игнорировать и не отвечать на телефон, я, вообще, молчу!

Если секунду назад я ещё могла мыслить более-менее здраво, то теперь эмоции окончательно берут вверх. Мне больно, обидно и очень хочется, чтобы Баграев понял и на своей шкуре почувствовал каково это, когда любимый человек ведёт себя по отношению к тебе как м**ак. Поэтому сама не осознаю, как подлетаю к нему и, привстав на носочки, с больным удовольствием прямо в лицо выговариваю: