Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 2 – Мария Абдулова

— Тогда может не будем никого нанимать, а, мамусь? С таким боевым настроем ты в одиночку и с десятью армиями поклонников справишься.

Вывернув из одного отдела в общий большой проход, ведущий к кассам, я уже почти завернула в соседний, но, зацепившись глазами за ярко-розовый комбинезон у этих самых касс, останавливаюсь и чувствую, как просто напросто таю, глядя на свою самую любимую бандитку на свете. Всё-таки материнская любовь - это что-то за гранью. Каждый раз на протяжении уже четырёх с лишним лет ощущаю в груди это неописуемое никакими словами ощущение и не могу перестать ему поражаться. Разве можнотакобожать кого-либо? Без оглядки, безусловно, бесконечно и всё сильнее и сильнее? Разве это, вообще, законно?

— Легко, - соглашается мама. - Я и не такое могу! Кстати, Марусь, помнишь я тебе рассказывала о…

Слушая её, я смотрю на то, как дочь уверенно берёт со стоящих рядом с кассой полок шоколадное яйцо и, будто так и надо, протягивает его к возвышающимся над ней трём незнакомым огроменным мужчинам. Двое из них как на подбор - лысые, под два метра ростом, с косой саженью в плечах и одинаковых чёрных костюмах и такого же цвета куртках. Лица третьего за спинами своих спутников видно плохо, но он ещё, кажется, выше и больше их. И похоже именно ему Лале молча и без капли сомнения настаивает на покупке киндера для себя любимой. Словно тех вредностей, что мы с ней накидали в тележку в немеренных количествах до этого, мало.

— …босс, а это… - один из “двое из ларца” озадаченно чешет макушку, смотря на Лале с высоты своего роста. - Чего она…?

— …вы её знаете, босс? - одновременно спрашивает второй.

У обоих в голосах полная растерянность, а на лицах - хорошо знакомое мне выражение, означающее, что гарем дочери стал на два человека больше. И вот как у неё это получается, интересно? С первых минут своей жизни сердца, будто игрушки, коллекционирует! Никого не щадит! Даже те, кто стараются держаться от детей подальше, не могут перед моей крохой устоять. Вон, даже другие люди в очереди, забыв об этой самой очереди и своих покупках, умилённо любуются представшей перед ними картиной.

— Какая же у вас невероятно красивая дочь! - не выдерживает молодая женщина, стоящая второй в очереди, и прижимает руки к груди. - Ну, просто прелесть! Такая хорошенькая, что глаз не отвести! А на вас как похожа!

— Да-а-а, друг, хорошо постарался! Ювелирная работа! - одобрительно протягивает мужчина за ней лет пятидесяти на вид и смотрит то на мою Лале, то на того, третьего мужчину. - Жену свою поди на руках носишь, вот она и расстаралась, твою копию тебе родила. И правильно делаешь! Продолжай в том же духе! Просто так, без любви, такие дети не рождаются.

Я, слегка напрягшись, хочу было окликнуть дочь, чтобы посторонние перестали приписывать ей отцовство первого встречного, но слова застревают в горле, ноги врастают в пол, а телефон едва не выскальзывает из ладони, когда двое из ларца, словно по приказу, отходят в сторону, и мне открывается вид на того, кого они величают боссом.

Наверное, мне нужно было сразу догадаться, как только услышала слова “похожа” и “копия”. Наверное, нужно было сразу после этого хватать дочь и уносить ноги. Наверное, в принципе, стоило быть более осмотрительной, не отпускать Лале от себя ни на шаг и… Чёрт, что он, вообще, здесь в самом обычном супермаркете, да, уже не на окраине города, как четыре с лишним года назад, но и до сих пор не в центре, забыл?! С каких пор Тамерлан Баграев, как простой смертный, стоит в очереди в продуктовом?! И почему именно сейчас?!