Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 111 – Мария Абдулова

Вот только, кажется, не судьба.

Потому что, смотря на него, присевшего возле меня на корточки, ищу в чёрных глазах отражение чувств, что горят в моих, и не вижу. Ничего не вижу.

— У меня один вопрос, Маруся, - нарушает напряжённую тишину. - Как ты могла?

— Что? - переспрашиваю одними губами.

Не понимаю что он имеет ввиду. Моргаю, хочу принять вертикальное положение, но стоит пошевелиться, как острая боль пронзает раны, и я, охнув, морщусь, замирая.

— Как ты могла подвергнуть опасности мою сестру?

От неожиданности услышанного даже боль притупляется и вырывается неверящий смешок.

Он сейчас шутит так? Разве сейчас подходящее время для этого?

Но если так, то почему не меняется в лице и остаётся таким серьёзным, будто, действительно, ждёт, что я отвечу на этот идиотский вопрос, и верит в необходимость его озвучить. Верит в то, что я на самом деле могу сделать что-то подобное.

— Тамерлан, ты… - преодолевая неприятные ощущения, всё-таки меняю позу. - Ты сейчас серьёзно?

— А ты как думаешь? Считаешь, мне хочется после рассказанного сестрой шутить?

— И что же Алана тебе рассказала?

Очень сильно сомневаюсь, что правду, и оказываюсь права, когда Баграев выпрямляется и, опасно сузив глаза, смотрит на меня сверху вниз жёстко, непримиримо, обвиняюще. Весь напряжённый. Желваки на обострившемся из-за эмоций лице ходят ходуном, большие ладони, подарившие мне столько нежности и ласки за эти месяцы, сжаты в кулаки.

Сейчас он не просто зол… Он в бешенстве. Именно на меня.

— Уговорила сбежать из дома под предлогом оказания помощи, втянула в какой-то притон, потому что тебе вдруг захотелось проучить какого-то своего, как выразилась Алана, парня, заставив его ревновать. Подвергла из-за этой чуши опасности вас двоих. Поставила репутацию и честь моей сестры под угрозу. Мне продолжать или хватит?

Алана! Вот же…

Наверное, не увидь я сегодня своими глазами то, что никогда бы больше видеть не хотела, то ни за что не поверила бы, что она может поступить настолько низко и оболгать меня, чтобы спасти свою шкуру. Скорее всего посчитала, что ничего страшного не будет, если попробует скинуть всю вину на меня и придумать небылицу похлеще самых безумных теорий заговора. Подумала, что я никогда об этом не узнаю, ведь для всего мира нас с Тамерланом не существует, а наша с ней крепкая и близкая дружба наоборот известна всем.

Похоже, что всё-таки бесконечный просмотр ею сериалов разной степени паршивости не прошёл даром. Браво. Выдумать такой бред, глазом не моргнуть, соврать, а ему взять и так легко принять эту чушь за правду…

Губы ломает горькая улыбка и головой я всё прекрасно осознаю, но горка пепла, оставшаяся от сердца, не может не переспросить, даже сейчас не теряя надежду:

— И ты, действительно, веришь ей, Тамерлан?

— Она моя сестра. Семья.

— А я? Я для тебя кто?

Баграев морщится.

— Ты снова об этом? Тебе не надоело ещё одно и то же по кругу обсуждать, Маруся? Разве мы это не решили ещё в самом начале наших отношений?

— Тогда я ещё не знала, что буду в них той, кого не спрашивают, а сразу обвиняют во всех грехах, будто я единственная, кто на них способен.

— А что ты от меня ждёшь? Думаешь, я поставлю под сомнение слова своей родной сестры, которая выросла на моих руках, ради тебя? На каком основании?