Книга Олд мани 2. Наследник, страница 104 – Яна Голд

Вместо ответа Марк покачал головой.

— Ты не веришь в это?

— Как тебе сказать… Если мы так и не найдем тело, эта версия не будет выглядеть совсем уж нереальной. Но мне кажется, Камилла просто хватается за любую соломинку, чтобы получить подтверждение, что отец жив, – отверг это предположение Марк.

— А если твоему отцу действительно кто-то угрожал?

— Допустим, – согласился он. – Давай порассуждаем. Какой может быть мотив для смены личности? Ты хочешь кого-то кинуть по-крупному и инсценируешь собственную смерть. Ты узнал что-то такое, что может стоить тебе жизни и решаешь быть на шаг впереди. Либо тебе кто-то угрожает. Два из трех вариантов не сработают, потому что у Феликса осталась семья, а значит, его конфликты достанутся нам в наследство. Я не верю, что мой отец пошел бы на такой шаг. Он не из тех, кто подставляет под удар близких, спасая собственную задницу.

— Тогда остается две версии: несчастный случай или твоему отцу действительно кто-то угрожал и у них получилось замаскировать убийство под несчастный случай.

Марк тяжело вздохнул.

— Любовь моя, по-моему, нам пора отвлечься.

* * *

Дом Рошфоров казался осиротевшим. Интенсивные поиски перешли в пассивную стадию наблюдения, Камилла на ближайший месяц стала пациенткой частной клиники, а Адриан и вовсе не нуждался в нашей компании, судя по тому, что он ушел на пляж в одиночестве сразу после отъезда матери.

— Может, попробуем вернуться к нормальной жизни? – предложил Марк. – Поедем в Монако. Если появятся какие-то новости, нам позвонят.

— Я за, – согласилась я, пока мы поднимались в нашу спальню по широкой мраморной лестнице. – Мне как-то не по себе оставаться тут втроем с Адрианом и просто ждать. Кажется, это еще тяжелее.

— Лучшая терапия – это работа, – сказал Марк.

Когда мы оказались между лестничными пролетами, его рука с моей спины скользнула ниже и замерла в области ягодиц.

— Работа и секс, – добавил он.

Всего парой слов он переключил мои мысли и поднял температуру между нами на несколько градусов.

— Как тебе это удается? – улыбнувшись, спросила я, когда мы преодолевали последние ступеньки.

— Что именно? – уточнил он.

— Не поддаваться отчаянию, когда тяжело. Сохранять спокойствие…

— А кому станет лучше, если я буду истерить или страдать целыми днями? – задал риторический вопрос он. – Отца это не вернет. Только вас вгонит в депрессию. Как я говорил, я чувствую свою ответственность и в данном случае выбираю беречь тех, кто жив.

— Но ты же не робот. Ты тоже переживаешь, – тихо заметила я.

— Конечно, – признался Марк, пропуская мене вперед в нашу комнату. – Я никогда не держался за папин пиджак, но не был готов к тому, что потеряю отца так рано. Я понимаю, мне грех жаловаться, но все-таки 60 лет – это не такой уж и возраст. Еще жить и жить. Камиллу мне тоже жаль. Как бы там ни было, я знаю ее много лет, и она часть моей семьи.

Повисло молчание. Оно не было гнетущим и неловким, просто каждый молчал о своем. О том, как больно терять близких. Как давит неизвестность. Как одиноко и потеряно себя чувствуешь, когда лишаешься важной части своей жизни. И как пугает мысль, что рано или поздно ты все равно с этим столкнешься.

Вместо тысячи слов я обняла Марка. Теперь мы молчали вместе и об одном. Сию минуту легче не стало, но появилась уверенность, что вдвоем мы способны выдержать многое.