Книга Бывшие. Лед прошлого между нами, страница 7 – Катя Озерова

Брови Басова медленно ползут вверх, видимо он не ожидал от меня такого ответа. А я не ожидала, что скажу это вслух. Но обратно забирать слова или жалеть о них я не буду.

— Что ж, — он хрипло усмехается, — я рад, что ты рада.

Его взгляд не отлипает. Скользит по моему лицу, по фигуре в осеннем пальто, опять возвращается к лицу. Застревает на губах.

Он будто бы скучал? Или просто изучает, что изменилось за три года, что мы не виделись?

— Послушай, я бы хотел… — Илай делает шаг ко мне, расстояние между нами.

— Мне пора, — обрываю его и делаю шаг назад.

Сейчас мне все равно, чего бы он хотел!

— Ты обижена, — выдыхает рвано.

Капитан очевидность, твою мать! Конечно я обижена!

Да я ненавижу тебя, Басов! Чтоб ты сквозь землю провалился!

Сколько я хотела бросить эти слова ему в лицо, но я же взрослая женщина теперь, не истеричка. Поэтому:

— Нет, мне просто пора идти, — разворачиваюсь и бодро шагаю в противоположную от него сторону. Сохранять улыбку на лице получается пока не покидаю площадь. Дальше улочки передо мной начинают расплываться из-за пелены слез перед глазами.

Я до сих пор чувствую его взгляд. Внутри до сих пор все кипит и рвется. Он же сволочь! Сволочь!

Он знал, что я влюбилась в него, как последняя дурочка, поэтому и согласилась встречаться на его условиях. Не мог не видеть Илай моих восхищенных взглядов. Не мог не чувствовать трепета нежных прикосновений. Я каждый раз беззвучно пыталась донести до него, что погибаю от любви и боюсь его потерять.

Но ему было все равно. Попользовался и оставил, укатив в свою прекрасную новую жизнь.

И поэтому мне совершенно не стыдно радоваться тому, что он не счастлив. И мне плевать на всех этих новомодных психологов, которые с блаженной улыбкой убеждают прощать и отпускать! Не хочу я прощать! Не хочу! Я хочу, чтобы ему стало хоть на половину так же больно, как было когда-то мне. Просто чтобы почувствовать, просто чтобы понять меня!

В сумочке звонит телефон — сестра. Мне сейчас лучше бы ни с кем не разговаривать, успокоиться. Но она у родителей, вдруг со Стешей что-то. Дочка с утра была немного вялой. Нам только простуды не хватало после их с дедом догонялок.

— Привет, что-то случилось? — Выдыхаю в трубку.

— У нас нет. Налепили вареников с вишней, тебя ждем, — она настораживается, — что с голосом.

— Ничего.

Останавливаюсь, понимая, что все это время чуть ли не бежала. Я уже почти дома, осталось только за угол завернуть.

— Ты расстроена? У тебя голос странный… Алена?

— Быстро шла, вот и все, — отхожу в сторону, чтобы пропустить других пешеходов.

— Ты расстроена, я что не слышу по голосу. Твой обалдуй решил не поступать и тебя уволили?

— Никто меня не уволил, — закатываю глаза, — я встретила Илая.

В трубке повисает настороженная тишина.

— И? — Оля понизила голос, — вы поговорили?

— Поговорили, — жмурюсь. — То есть мы просто поболтали, — поправляю сама себя.

— Поболтали? — она цокает, — ты ему не рассказала.

— Нет, — горло сдавливает спазмом и получается слишком хрипло. Нет, я точно истеричка!

— Ты плачешь!

— Я не плачу.

— Плачешь. Где ты? Я приеду, — слышу, как она поднимается и отодвигает стул.

— Не надо, — Вытираю тыльной ладонью слезы. Басов их вообще не заслужил. Ни единой моей слезинки! Максимум холод и презрение. Но я все равно расклеилась, будто мне снова девятнадцать, — я почти дома, — возобновляю движение. Заворачиваю за угол и у подъезда замечаю знакомую мощную фигуру.