Книга Другая сторона Элис, страница 82 – Кристен Леро

Почерк был его. Но нажим другой. Тяжелее. Медленнее. Здесь он не следил.

12 октября. Новый бухгалтер. Посмотрим.

Я перелистнула.

19 октября. Не смотрит на кресло мимо меня, когда входит. Все смотрят.

Резко захлопнула книжку, поборов ком в горле. Закрыла сейф и поднялась к себе.

Документы для Харпера я разложила на столе в три стопки. Первые две ночи работала с бумагами. Выбирала что можно отдать. Немного. Достаточно, чтобы он думал, что получил всё.

Записную книжку не открывала. Она лежала на краю стола. Потом на подоконнике. Потом снова на столе.

На четвёртую ночь решилась.

Щёки, когда считает вслух. Надувает. Не замечает. Очень внимательная, когда начинает работать. Интересный экземпляр.

Ком начал расползаться по горлу.

Спина прямая. Ни разу не обернулась, когда я стоял в дверях. Нужно узнать её ближе, но стоит ли.

Я и не знала.

Три секунды у стола. Она не подняла голову.

Орхидея исчезла со стола в тот же день.

Я выбросила её не думая.

Коньяк. Она не отступила. Это сделал я. Не нужно было.

Потом через несколько страниц — одна строка без даты:

Надо уйти пока ещё могу.

Я перелистнула. Записи стали короче. Между ними пустые страницы.

Склад. Был пожар. Видел, как она уходит внутрь себя. Надо разобраться.

Дальше — пустая страница. Целая страница без слов.

В лифте стояла в полуметре. Я считал этажи.

Мы стояли в полуметре.

Я перевернула страницу.

Последняя запись была в декабре.

Не буду один этим Рождеством.

Пять слов. После них — белые страницы до самого конца. Чистые. Нетронутые.

Я закрыла книжку.

Разрешила слезам катиться по щекам, не вытирая их. Не думала, что я теперь буду одна. Почему-то эта мысль даже не приходила мне в голову.

За окном темнело. Каштан стоял голый и неподвижный. Внизу кто-то сигналил коротко, раздражённо, и замолчал.

Снизу донёсся звук.

Шаги. Из кабинета.

Я замерла.

Один шаг. Другой. Тихие. Неторопливые. Я слышала эти шаги раньше. Не его, я знала это точно.

Рико знал, что туда нельзя. Хиггинс знала. Все знали.

Я положила книжку на подоконник. Завязала тесёмки на папке.

Я не знала кто внизу. Знала только, что не он, и всё равно начала спускаться.

Перила лестницы были холодными.

Я не планировал его убивать.

Это звучит как оправдание. Может и так. Я давно перестал разбираться, что оправдание, а что просто правда. В нашем деле между ними нет чёткой границы, есть только удобная сторона, которую выбираешь после.

Но это правда: я пришёл в тот дом не за его жизнью. Я пришёл за ней.

Когда Рико вывел её через заднюю дверь — я слышал, как она кричала моё имя. Слышал и не обернулся. Это было труднее чем всё что я делал до этого в жизни, включая первое убийство в семнадцать лет в подвале на Хэлстед-стрит. Тогда мне было страшно. Тогда руки дрожали, и я потом три дня не мог есть.

Сейчас руки не дрожали.

Особняк горел.

Не знаю кто поджёг. Может его собственные люди — паника, случайность, опрокинутая лампа в суматохе. Может мои. Не важно. Огонь не спрашивает кто начал.

Он сидел у стены под окном. Пенсне сломано, одно стекло треснуло пополам. Без него он выглядел старее. Меньше. Просто старое тело в дорогом пиджаке.

Я поднял его за лацканы.

Он не сопротивлялся. Смотрел на меня почти с интересом. Как смотрят на вещь которую изучили и больше не боятся.