Книга Другая сторона Элис, страница 17 – Кристен Леро

— Прошу, — сказала она...

Я взяла папку и кивнула.

Когда возвращалась к себе — почувствовала её взгляд. Не злой. Изучающий.

Рико вернулся за чемоданчиком в шестом часу. Я стояла у окна — река Чикаго внизу была тёмной, почти чёрной в октябрьских сумерках.

Он взял листок с края стола двумя пальцами.

— Что это?

— Слабое место Финнегана. Платёж в «Гленкоу Хоспитал» за следующий квартал. Счёт на имя его жены. Две тысячи четыреста долларов.

Рико молчал. Читал цифры.

— Отдайте боссу, — сказала я.

Он ушёл, забрав чемоданчик и листок. Я осталась у окна.

Прошло не больше десяти минут.

Шаги в коридоре. Не Рико, другой ритм. Я обернулась за секунду до того, как дверь открылась.

Корелли.

Он не вошёл сразу. Остановился в проёме и смотрел на меня. Потом шагнул внутрь. Закрыл дверь. Не сел.

— Рико передал листок. — Помолчал. — Гленкоу. Две тысячи четыреста в квартал. Почему? — Он помнил цифры наизусть. — Нетривиально.

— Эффективно. Без шума. Без следов.

Корелли кивнул — едва заметно. Потом посмотрел на меня иначе — не на стол, не на листок. На меня. Пауза была на секунду длиннее рабочей.

— Через неделю хочу финальный план реструктуризации.

Он уже разворачивался к двери.

— Также Беппе теряет деньги изнутри. Кто-то из своих. Уже продолжительное время.

Корелли остановился. Не обернулся сразу.

Потом повернулся. Медленно. Посмотрел на меня, как смотрят на карту, на которой внезапно обнаружился новый маршрут.

— Откуда.

Не вопрос.

— Цифры не сходятся.

Он смотрел ещё секунду. Потом — едва заметно:

— Хорошо.

Дверь закрылась без звука.

В кабинете остался лёгкий запах табака. За стеклянной перегородкой общий зал был пуст. Только в дальнем углу горела одна лампа.

Под ней сидела миссис Хиггинс. Что-то писала — методично, не торопясь. Потом подняла голову — один раз, коротко — и посмотрела прямо на меня сквозь стекло. Потом вернулась к бумагам.

Я надела пальто. Взяла сумку. Вышла.

Рико вёз меня домой в том же чёрном «Кадиллаке». Октябрьский Чикаго за окном был тёмным.

На углу Вэккер и Кларк патрульный в форме стоял у входа в подвальный бар без вывески. Дверь была открыта — снизу шёл джаз и запах пива. Патрульный не заходил. Просто стоял. Человек в штатском вышел, остановился рядом, что-то передал из руки в руку — быстро, привычно. Патрульный убрал в карман не глядя.

Вокруг шли люди. Никто не смотрел.

Вот так устроен был этот город — где закон существовал как договорённость между теми, кто его писал и теми, кто платил чтобы его не исполняли. Харпер работал здесь двенадцать лет. Корелли — семь. Моретти — двадцать шесть.

Патрульный на углу работал здесь всю жизнь.

Я смотрела, пока «Кадиллак» не повернул на Мичиган.

— Странная ты, Алисия. — Рико не обернулся. — Босс сам ходит к тебе — не через секретаршу. И старуха Хиггинс папку принесла.

— Ничего странного. Я работаю с цифрами.

— Все здесь работают с цифрами. — Он хрипло усмехнулся. — Но не все возвращаются домой.

— А я возвращаюсь.

Небоскрёбы по обе стороны уходили в темноту — серые, молчаливые.

Рико высадил меня у угла Мичиган и Эри. Я подождала пока «Кадиллак» скроется за поворотом.

Телефонная будка у аптеки Краузе была в полквартале. Стекло было холодным.

Харпер снял трубку после второго гудка.

— Финнеган, — сказала я. — Гленкоу Хоспитал. Мэри Финнеган, счёт на её имя. Ежеквартально — две тысячи четыреста. Следующий платёж — декабрь.