Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 63 – Анна Варшевская

Не получается думать, не получается ничего делать… ни одной связной мысли в голове. Только дикий, животный выброс ужаса.

Я не могла его увидеть. Просто не могла!

Но всё же он здесь. Высокий седой старик, широкоплечий, с прямой спиной… но больше всего меня пугает лицо — знакомые резкие твёрдые черты, холодные серые глаза…

Воздух застревает в горле так резко, что я не могу вдохнуть. Просто стою на пороге, глядя перед собой, и чувствую, как у меня внутри всё обрывается. Нет. Нет, нет, нет! Этого не может быть! Я же знаю. Я знаю, что он умер. Мне говорили. Я читала в новостях. Я… Да какая нахрен разница, что я знаю, если он сейчас стоит в квартире Феликса и смотрит прямо на меня тем самым взглядом, от которого у меня и раньше подгибались колени.

Пячусь назад так резко, что едва не врезаюсь в дверь. Руки сами собой взлетают к груди, пальцы вцепляются в ткань толстовки. Сердце начинает колотиться с такой силой, что его, наверное, слышно в коридоре. Перед глазами плывёт, и я уже не вижу толком ни прихожую, ни зеркальную стену напротив, ни Феликса — только прямую фигуру с седыми волосами. Накатывает тошнотворное и абсолютно нереальное ощущение, что что-то из прошлого, что-то, что должно было давно сдохнуть и сгнить, смотрит на меня живыми глазами.

— Аврора? — голос Феликса звучит рядом, но как будто издалека. — Что с тобой?

Не могу ответить. Во рту мгновенно пересыхает. Я трясу головой и делаю ещё шаг назад, лишь бы оказаться подальше. Господи, только не это! Только не здесь. Только не после вчерашнего. Не сейчас, когда у меня и так в голове всё держится на честном слове. Кажется, ещё чуть-чуть — и меня или вывернет, или я начну орать в голос.

— Аврора! В чём дело? — чувствую прикосновение мужских рук к локтям и вырываюсь, дёргаясь так, как будто ладони раскалённые.

Феликс замирает. Я вижу это краем глаза, но сама смотрю только перед собой, туда, где стоит седой мужчина. Кажется, если я сейчас моргну, он исчезнет. Или, наоборот, подойдёт ближе.

Не знаю, что хуже.

Я всё-таки сошла с ума?..

Я же понимаю, что это не может быть дед Феликса. Просто похожий человек. Или моё подсознание сделало его таким похожим.

— Аврора, — теперь в голосе Феликса уже не холод, а раздражённое недоумение. — Что за…

— Не подходи ко мне!

На последнем слове голос ломается.

Чудесно. Просто прекрасно. Дальше, наверное, стоит начать ещё и рыдать, чтобы уж по полной...

Но рыдать не получается.

Получается только стоять, вжавшись спиной в стену у двери, и хватать воздух ртом. Такое ощущение, что я сейчас задохнусь.

— Что происходит? — теперь мужчина говорит жёстче.

Он… не понимает?

— Пусть… уйдёт… — выговариваю с трудом, даже не понимая до конца, к кому обращаюсь.

Ненавижу себя за это, что голос у меня умоляющий.

Ненавижу эту квартиру. Этих мужчин… чёртово свидетельство о браке… всё ненавижу! Я цепляюсь за ненависть, потому что она сейчас достаточно сильна, чтобы собрать себя вокруг этой эмоции. Превратить её в несущую конструкцию — на время, не навсегда, невозможно жить, концентрируясь на ненависти… но вот пережить что-то — можно!

— Кто? — слышу вопрос и чуть было не срываюсь в истерику.

— Господи… — выдыхаю, закрывая глаза.

И зря. Перед внутренним взглядом вспыхивает вчерашний кабинет, стол, кровь на его пальцах, потом снова седой силуэт в гостиной, всё смешивается, всё становится одним липким кошмаром. Я резко открываю глаза.