Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 42 – Анна Варшевская

И, наверное, именно поэтому я совершаю ошибку.

Улыбаюсь ему. По-настоящему, открыто, как давно уже не улыбалась мужчинам.

— Посмотрим, — отвечаю, подмигнув. — Раз судьба такая настойчивая, может, стоит дать ей шанс.

— Вот! — он тоже радостно улыбается в ответ. — Это уже почти согласие!

— Не преувеличивай! — отмахиваюсь легко

— Я?! Никогда.

Он говорит это с таким видом, как будто прекрасно понимает, что я немножко увиливаю, не делая ему многозначительных намёков, но не собирается давить. И как раз в этот момент вдруг очень легко, совсем мимоходом касается моих пальцев — просто потому, что я держу бокал не в той руке, и он чуть сдвигает его, чтобы мимо нас мог пройти официант с подносом.

Ничего особенного. Это даже флиртом назвать нельзя!

Но я не отдёргиваю руку, а просто машинально киваю с короткой благодарностью. А потом поднимаю глаза — и натыкаюсь взглядом на Феликса. И меня продирает мороз по коже, как бы глупо это ни звучало.

Даже обнажённые почти до плеч руки покрываются мурашками.

Он стоит в нескольких шагах от нас. Лицо спокойное. Даже слишком спокойное. В руке бокал. Рядом какой-то мужчина, который что-то ему говорит, но Феликс, кажется, уже не слышит ни слова.

Он смотрит на меня.

Нет, не так.

На нас.

На мою улыбку. На Илью. На его руку рядом с моей. На расстояние между нами. На… да на всё! И я представить не могу, что именно он видит — точнее, что он нарисовал себе в своей голове.

Ох, вот чёрт!

Видимо, моё поведение меняется так разительно, что Илья тоже что-то улавливает. Во всяком случае, переводит взгляд с меня куда-то мне за плечо и едва заметно приподнимает брови.

— Похоже, у тебя проблемы? — говорит негромко и аккуратно.

— Не драматизируй, — отвечаю автоматически.

И в этот же момент рядом раздаётся голос Феликса. Настолько спокойный и вежливый, что лично мне мгновенно хочется сбежать.

— Аврора, мне нужно, чтобы ты прошла со мной.

Илья оборачивается к нему, вежливо кивает.

— Добрый вечер.

— Добрый, — отзывается Феликс тем тоном, которым обычно сообщают, что собеседник пока ещё жив исключительно по недосмотру судьбы.

Я смотрю на них, сначала на Илью, потом снова на Феликса. И изнутри у меня поднимается волна… непокорности.

Та самая, которая делает меня мной. Та самая, про которую вспоминал совсем недавно мой однокурсник. И я не успеваю даже подумать, что сейчас, вообще-то, не лучший момент возражать, как уже холодно произношу:

— Прямо сейчас?

— Да.

— Я вообще-то разговариваю.

И вот после этой фразы как будто становится совсем тихо.

Хотя музыка продолжает играть. Люди рядом смеются, где-то звенят бокалы, официант проходит мимо нас с подносом. Всё как прежде. Но я отчётливо чувствую, как между нами что-то натянулось до предела.

Илья переводит взгляд с меня на Феликса и, к счастью, не пытается вступать в состязание характеров.

— Я как раз уже собирался отойти, — говорит он ровно. Потом смотрит на меня и добавляет мягче: — Аврора, был рад тебя увидеть. Правда. Если захочешь — я бы с удовольствием продолжил этот разговор в более нормальной обстановке.

Господи.

Вот зачем он сейчас это сказал?!

Феликс не двигается. Но я буквально спинным мозгом чувствую, как от него начинает тянуть чем-то таким, от чего в природе обычно шарахнется любой, у кого есть хотя бы минимальное чувство самосохранения.