Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 223 – Анна Варшевская

Вот всё-таки правильно я сказала Альберту. Дура — дура и есть. Влюбилась в собственного мужа — и развелась с ним. Где логика?

Нет никакой логики.

Напоминаю себе, что он мне врал — но чем больше проходит времени, тем сильнее стираются эти воспоминания. Зато всплывают другие. Его руки, его взгляд, его голос, как он возил меня посмотреть собак, как боялся их, но всё-таки делал то, что я ему предлагала… как любил меня. Пусть он, может быть, и не использовал это слово. Но ведь это была любовь…

Потому что если нет — то мне и жить дальше незачем.

В этот вечер я подменяю одну из своих девочек-бариста.

Она звонит днём, сипит в трубку и уверяет, что ничего страшного, просто температура, сейчас выпьет таблетку и придёт. Я велю ей не геройствовать и остаюсь на смену сама. В конце концов, я ведь когда-то так и планировала. Что буду сама варить гостям кофе.

Последний посетитель уходит без десяти десять. Я мою питчеры, протираю стойку, закрываю кассу, проверяю витрину, выключаю часть света. За окном темно, в стекле отражается мой маленький уютный зал. Лампы тёплого света, диванчики вдоль стен со столами перед ними.

Поёжившись, выглядываю на улицу. Кажется, дождь собирается, — думаю про себя и улыбаюсь, потому что произнесла эту фразу с интонацией Пятачка.

Решительно переворачиваю табличку на «закрыто» и, скинув туфли, сажусь с ногами за столик у окна с ноутбуком, папкой и блокнотом, в котором бухгалтер оставила список того, что нужно проверить до утра.

Переливчатый звон колокольчика и лёгкий стук двери застаёт меня врасплох. Кто там такой поздний посетитель…

— Прошу прощения, мы уже закрыты, — говорю рассеянно, не сразу поднимая голову от разложенных на столе документов.

А когда поднимаю….

Застываю, не веря своим глазам.

У входа Феликс.

Растрёпанный, на лице щетина, мятые брюки, рубашка… испачкана она чем-то, что ли? И на руке… кровь?!

— Аврора.

Голос странный. Тихий, сдавленный, как чужой.

Я встаю из-за стола, не до конца осознавая, что делаю, даже не обратив внимания, что скинутые туфли так и остаются валяться на полу.

Меня вдруг затапливает таким счастьем!

Приехал! Он приехал!

А мужчина делает шаг ко мне. Потом ещё один. И ещё.

— Аврора, я приехал просить тебя, — несётся ко мне выдох. — Я приехал… умолять.

Феликс делает ещё один шаг, последний, и я всем существом, по тому, как он двигается, понимаю — он собирается встать на колени.

И тут же, в эту саму секунду осознаю со всей отчётливостью.

Мне не нужно видеть его на коленях.

Зачем? Для чего?

Он здесь, он приехал ко мне, он явно сутки гнал машину из столицы, не спал и не ел, судя по тому, как выглядит сейчас. К чему эти глупые жесты? Чтобы что? Чтобы уязвить человека, которого я люблю? Почувствовать свою власть над ним? Насладиться его покорностью?

Смешно! Феликс — и покорность!

Даже когда он подчинялся мне, он никогда не был покорным.

Просто делал то, о чём его просила я.

Всё это молнией проносится у меня в голове, и я успеваю сдвинуться с места быстрее, чем он. И опускаюсь перед ним на пол сама, сажусь, глядя на него снизу вверх.

И вот теперь он застывает, ошарашенный.

И честно говоря, меня куда больше вознаграждает выражение его лица, которое я вряд ли когда-то ещё увижу. Потому что там есть всё: и вина, и смущение, и растерянность, и явное непонимание, что делать дальше — потому что, видимо, он всё это время ехал сюда с каким-то своим сценарием в голове, а я взяла и опять всё испортила.