Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 218 – Анна Варшевская

— Феликс Эдмундович, — начинает почти шёпотом, — я всё понимаю, но без записи…

— Я не требую принять меня сию секунду, — говорю, стараясь делать это спокойно. — Я сказал, что подожду.

Она явно хочет ответить, но в этот момент дверь одного из кабинетов прямо по коридору открывается, и оттуда выходит женщина лет сорока с усталым лицом. За ней появляется Вера Тимофеевна. Тут же замечает меня.

Администратор тоже поднимается.

— Вера Тимофеевна, простите, тут…

— Всё в порядке, — говорит Вера, не повышая голоса. — Я знаю Феликса Эдмундовича.

Мне почему-то становится неприятно от того, как спокойно она это произносит. Такое ощущение, что она нисколько не удивлена моему приходу.

— Я задержусь немного, всё в порядке, — произносит тем временем психолог, обращаясь к администратору. — Если придёт мой муж, предупредите его. Феликс Эдмундович, пойдёмте.

Открывает мне дверь, делает приглашающий жест.

Ну, я ведь этого и хотел.

Только вот почему-то теперь у меня такое ощущение, словно я… на казнь иду.

Психолог закрывает дверь, разворачивается ко мне.

— Хотите сесть?

— Я… не особо, — качаю головой. — Я пришёл без записи…

— Я заметила, — она доброжелательно кивает. — Хотите записаться?

— Не уверен.

— В таком случае, зачем вы пришли, Феликс Эдмундович?

— Я… мне… нужно было поговорить с кем-то, — выдавливаю из себя. — С кем-то, кто в курсе того, что произошло между мной и моей женой.

Сейчас, когда я говорю это вслух, это кажется ещё более идиотским желанием.

— Я не могу обсуждать с вами Аврору, как свою пациентку. И не буду передавать ей ваши слова. Но я могу поговорить с вами о вас, — говорит она.

— Передавать… а вы что, связываетесь с ней? — спрашиваю, чувствуя вдруг нетерпение, так хочется услышать её ответ.

— Да, мы работаем онлайн, — отвечает спокойно Вера. — Но я хотела бы предложить вам всё-таки вернуться к вашей теме. О чём вы хотели поговорить?

— Не знаю, — выдыхаю устало. — Просто… хотел поговорить с кем-то, кто называет вещи своими именами.

— Раньше это делала ваша жена?

Да, так и было. Она всегда говорила мне правду. Ну, хорошо, может быть, почти всегда — за исключением каких-то незначащих моментов.

Зато я ей лгал.

— Раньше она говорила мне правду, — произношу наконец. — Иногда злилась, иногда язвила, иногда ошибалась… но говорила. А я всё время решал за неё, какую часть правды она выдержит.

Вера Тимофеевна не отвечает сразу. Только указывает на кресло.

— Может быть, теперь всё-таки сядете?

На этот раз я сажусь.

— Вы хотите понять, почему так делали? — спрашивает она.

— Я и так знаю почему. Мне казалось, что я защищаю её.

— Казалось?

— Нет. Я действительно защищал. Просто вместе с этим врал, контролировал и решал за неё.

— А сейчас вам что хочется сделать?

Я откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза на секунду, но сразу открываю.

— Позвонить ей. Приехать. Сказать, что я всё понял. Что она должна хотя бы выслушать.

— Должна? — поднимает брови Вера.

А на меня внезапно накатывает смущение и одновременно злость на себя.

— Господи, даже здесь… делаю то же самое, — подавшись вперёд, утыкаюсь лбом в ладони, тру лицо.

— Вы заметили.

— К сожалению.

— То, что вы так говорите, — это уже шаг вперёд.

— Слишком маленький, — поднимаю на неё глаза.

— Шаг вперёд из неподвижного состояния не может быть слишком маленьким, — улыбается она. — Но я не смогу помочь вам за десять минут, Феликс Эдмундович.