Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 160 – Анна Варшевская

Или Альберт ничего не сказал?..

— Секунду!.. - повышаю голос, вытирая руки, потому что стук раздаётся ещё раз. — Кто там?

— Я.

Да поняла я уже, что там «ты»!

Ох, боже ты мой, что делать-то?! Как себя вести? Понял он, что я его случайно увидела?

Глупый вопрос. Зачем бы он ещё пришёл.

— Аврора, я… пришёл поговорить, — раздаётся из-за двери.

— Не слишком удачное время для разговоров, — осторожно подхожу к двери, но пока не открываю.

— Знаю… — доносится негромкое.

Я вдруг думаю, что с привычным рычащим и командующим Феликсом было как-то проще. Всегда можно было съязвить или гордо промолчать… а как быть с этим Феликсом, который терпеливо стоит за дверью и ждёт, когда я решусь с ним поговорить?

— Ты бы лежать сейчас должен… — говорю тише.

— Я не очень хорошо справляюсь с тем, что должен.

У меня вырывается слегка истерический смешок. Даже представить странно, что ещё пару недель назад я в жизни бы таких слов от него не услышала.

— Аврора… я не буду входить без разрешения. Я обещал.

Бо-о-о-оже…

То есть теперь он ещё и говорит правильные вещи, а я стою по эту сторону двери и пытаюсь понять, что хуже — если он войдёт или если уйдёт.

— Подожди, — говорю наконец.

Бегу обратно к зеркалу, быстро провожу пальцами под глазами, стирая размазавшуюся тушь, поправляю волосы, потом тут же злюсь на себя за это. Что за идиотизм?!

Возвращаюсь к двери, делаю пару вдохов и выдохов, а затем открываю.

Феликс стоит в коридоре, одной рукой опираясь о стену. Лицо бледное, губы сжаты, волосы слегка влажные у висков, и выглядит он… не сказать чтоб очень хорошо.

— Тебе бы прилечь, — говорю первое, что приходит в голову.

Кажется, этими словами я сбиваю ему всю программу.

— Спина болит? — спрашиваю, потому что он продолжает молчать. — А обезболивающее ты так и не выпил.

— Э-э-э-э…

— Проходи и сядь, бога ради, — отхожу от двери, пропуская его. — Не хватало ещё, чтобы у тебя швы разошлись. Михаил Андреевич меня убьёт.

Феликс молча проходит в комнату, усаживается в ближайшее кресло, а я отхожу к кровати и приседаю на уголок.

— Ты хотел поговорить, — сделав очередной глубокий вдох, кидаюсь в омут с головой. — О чём?

— Я… хотел убедиться, что ты… — он замолкает, стискивает зубы, но потом договаривает: — Что я тебя не напугал.

Его слова на секунду заставляют меня забыть о том, как дышать.

Он… переживает, что я могла испугаться?!

— Ты меня не напугал, — говорю после паузы.

Феликс кидает на меня такой взгляд, как будто не верит. Или не может поверить. И тут же отводит глаза.

— Послушай… не надо щадить моё самолюбие, — выговаривает с явным трудом. — Это бесполезно… в этой ситуации. Ты… считаешь нужным меня успокоить?

— Кажется, я никогда не вела себя с тобой так, чтобы заподозрить меня в избытке доброты и тактичности, — говорю, ковыряя пальцем покрывало на кровати. — Это мне бы по-хорошему надо перед тобой извиниться.

Вот теперь он смотрит прямо на меня. Я бы сказала, что ошарашенно. Ну, если про Феликса можно такое сказать.

— За… что? — уточняет с запинкой.

— Ну… я нарушила твою приватность… — смутившись окончательно, опускаю глаза. — Извини.

Молчание, повисшее между нами, кажется каким-то… обескураженным. С обеих сторон.

— Я не испугалась, — повторяю твёрже. — Я, ну… смутилась. Хотела провалиться сквозь землю, если точнее.