Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 15 – Анна Варшевская

Заканчиваю, с трудом выравнивая дыхание. Больше мне сказать нечего.

Феликс долго молчит. Я выдерживаю его взгляд, хотя внутри всё дрожит. Мне хочется сесть, хочется спрятаться. А ещё больше хочется, чтобы кто-то другой решал мои проблемы.

Но в моей жизни таких людей, увы, не нашлось. Сама, Рори, всё сама.

— Ты предлагаешь мне поверить тебе на слово, — говорит он наконец. — Тебе!

С трудом выдерживаю его презрение, которое обрушивается на меня с последним словом.

— Нет, — качаю головой. — Я не предлагаю вам верить. Я предлагаю вам проверить.

Феликс чуть наклоняется ко мне, и его голос становится совсем тихим.

— Надеешься выстроить очередную ловушку, Аврора? Попытаться снова ударить в спину? Очень в твоём стиле! А когда ты сама в неё попадёшься в очередной раз? В прошлый я тебя отпустил, а в этот... Пощады не будет, куколка.

Спину у меня сковывает холодом, а сердце болью.

Отпустил, как же...

Но теперь я хотя бы вижу его истинное лицо. Настоящего Феликса, а не того, который смеётся в зале среди равных себе или играет в благотворительность.

— Вы всё равно останетесь в выигрыше, — говорю ровно. — Потому что контролируете ситуацию. Вы можете… установить за мной наблюдение. Можете ограничить мне доступ абсолютно ко всем документам компании. Можете сделать из меня красивую куклу, — невольно усмехаюсь, вспомнив его ядовитое «куколка». — И смотреть, кто клюнет. Я не прошу доверия, Феликс Эдмундович. Между нами оно невозможно. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. И в этой ситуации наше сотрудничество будет… взаимовыгодным.

Мужчина смотрит на меня так, что мне плохо под его взглядом. На ум внезапно приходит дикое сравнение: так мальчик, разглядывая поднадоевшую игрушку, пытается решить, сломать её и разобрать на детали прямо сейчас, или пусть ещё постоит.

А потом на его губах появляется тонкая улыбка, от которой у меня идёт мороз по коже.

— Какая трогательная смелость, — насмешливый голос. — И какая… отчаянная. Слишком отчаянная для девицы, на которой пробу ставить негде.

Я сдерживаюсь и не отвечаю. Потому что да. Отчаянная. Выхода у меня другого нет. И пытаться объяснять, что я «не такая», бесполезно.

Он не захочет слушать, да и не поверит. Точнее, поверит кому угодно — но только не мне.

В прошлый раз не усомнился ни на секунду, когда увидел разбросанные по полу документы, которых никак не должно было там оказаться, и меня, растрёпанную, в порванном платье в кабинете у юриста компании, принадлежавшей моему отцу. Компании, которая понадобилась деду Феликса после смерти папы.

Мы тогда в одночасье остались одни. Три женщины, ничего не понимавшие в делах отца — мама, раздавленная его гибелью, я и моя младшая сестра. До этого момента я была выгодной партией и наследницей.

После того как папа разбился на машине — стала досадной помехой и отработанным материалом. Зачем Феликсу было на мне жениться, если всё то, что было у моей семьи, его дед мог получить и так.

Просто запугав девчонку, которая не знала за что хвататься, пытаясь разрываться между матерью, подсевшей на антидепрессанты и алкоголь, и сестрой — трудным подростком.

Как сейчас всплывает в памяти тот наш последний разговор. И слова пожилого мужчины. Седовласого патриарха, которого до той минуты я боялась, но уважала и считала, что он нам поможет.