Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 80 – Зина Зиночкина

Связь прервалась. В трубке повисли короткие гудки, а следом пришло сообщение с неизвестного номера.

Фотография.

Темная, ободранная комната. На грязном линолеуме, среди разбросанных картонных коробок и растоптанной лапши, сидит Стас. У него разбита губа, из носа течет кровь, пачкая ту самую дорогую сорочку, которую я когда-то выбирала ему на годовщину. В его глазах — абсолютный, темный, животный животный ужас человека, который понял, что заглянул в бездну, и бездна посмотрела на него в ответ.

Текст под фото гласил: «Жена, твой бывший должен нам три миллиона до завтрашнего вечера. Иначе твой развод оформит патологоанатом».

Я медленно опустила телефон на кровать.

Тишина в квартире казалась оглушительной. Я смотрела на свою руку, на пустой безымянный палец.

Павел Аркадьевич решил не пачкать руки законными судами. Он решил выбить свои убытки из Стаса бандитскими методами, скинув на него все грехи своей базы. Стас думал, что играет в высшей лиге, а оказался куском мяса, брошенным на растерзание шакалам.

Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу, в свете фонарей, кружились редкие снежинки.

«Продай дачу. Спаси его», — эхом звучал в голове вопль свекрови.

Двадцать лет я спасала его. От простуды, от плохого настроения, от безденежья. Я стирала в кровь руки, чтобы он мог чувствовать себя мужчиной. И чем он мне отплатил? Он обокрал меня, унизил, попытался лишить крыши над головой и пытался выставить на посмешище.

Я закрыла глаза. Я осознала свою абсолютную, сокрушительную власть над ситуацией. По щелчку моих пальцев, по одному переводу с моего счета Стас мог получить шанс выжить. А если я просто выключу телефон… завтрашний поход к нотариусу потеряет всякий смысл.

Я открыла глаза. В отражении темного стекла я видела не ту забитую Вари Зимину. Я видела Варвару. Мастера. Женщину, которая знает цену каждой заработанной копейке и каждой пролитой слезе.

Я взяла телефон, открыла диалог с неизвестным номером, который прислал фотографию избитого Стаса, и набрала ответ:

«Вы ошиблись номером. Я не жена. И я не плачу за чужой мусор».

Я нажала «Отправить», выключила телефон и бросила его в сумку. Завтра у меня была встреча с нотариусом. И я намерена была получить свою подпись. Живым или мертвым — это уже были проблемы гражданина Зимина.

Я проснулась за несколько минут до звонка будильника, чувствуя странную, кристальную ясность в голове. Никакой тяжести от вчерашнего вечера, никаких метаний. Только четкое понимание того, что сегодня я должна перевернуть последнюю страницу своей прошлой жизни.

Я дотянулась до телефона, который со вчерашнего вечера лежал экраном вниз, отключенный от внешнего мира. Зажала кнопку питания. Аппарат завибрировал, загружаясь, и тут же начал захлебываться от потока пропущенных вызовов и сообщений. Тридцать восемь звонков от Анны Петровны. Пять от незнакомых номеров. С десяток сообщений в мессенджерах, сливающихся в сплошной истеричный вопль.

Я не стала их читать. Просто смахнула уведомления, словно крошки со стола.

Открыв шкаф, я сняла с вешалки новый темно-серый брючный костюм. Я купила его два дня назад, потратив часть аванса от Глеба Борисовича. Ткань была плотной, держащей форму, без единого намека на уютный трикотаж, в который я куталась все эти двадцать лет. Белая рубашка, застегнутая на все пуговицы. Гладкое медное каре. И, конечно, моя «Пыльная роза» на губах.