Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 75 – Зина Зиночкина

Механик. Путеец. Человек, от которого пахнет мазутом. Как она могла променять меня, Станислава Игоревича, на это ископаемое?

Я вернулся в комнату, достал из коробки пачку лапши «Доширак». Другой еды у меня не было. Денег на карте осталось всего пара тысяч — дожить бы до зарплаты, если меня завтра не арестуют прямо на проходной.

Заварив лапшу, я сел за хромоногий стол. Вкус химии и кипятка показался мне омерзительным. В горле встал ком. Перед глазами поплыли Варины щи. Густые, на говяжьей косточке, со сметаной и ржаным хлебом, натертым чесноком. Я вспомнил, как ворчал на неё: «Опять щи, Варя? Слишком жирно, у меня печень тяжелая».

Дурак. Каким же я был дураком.

Я ведь не из-за любви к Леоноре ушел. Я ушел, потому что мне стало тесно. Мне казалось, что Варя со своими занавесками и пирогами — это болото. А Леонора — это океан. Оказалось, что океан — соленый, ледяной и в нем очень легко утонуть, если у тебя нет спасательного жилета. А спасательным жилетом все двадцать лет была Варя.

Она — моя жена. По закону, по совести, по факту. Мы прожили двадцать лет! Я же её знаю как свои пять пальцев. Она не может меня просто так вычеркнуть. Это невозможно. Весь этот её «Ландыш и Корица», эти торты для мэров — это же просто крик о помощи! Она просто хочет мне доказать, что она чего-то стоит. Она хочет, чтобы я оценил её.

— Конечно, — я даже улыбнулся, отхлебывая мутную юшку из пластикового стакана. — Она просто играет роль. Маленькая обиженная девочка. Она ждет, когда я приползу. Ну что же… я приползу.

В моей голове начал выстраиваться план «великого возвращения». Я представлю всё так, будто Леонора меня приворожила. Опоила чем-то. Я скажу, что очнулся, как от дурмана. Что я всё осознал. Что семья — это святое. Варя добрая. Варя всё простит. Она поплачет, конечно, для вида повозмущается, но потом нальет мне щей, даст чистую сорочку и… и мы заберем эти чертовы иски. И Сосновку оставим в покое. Мне просто нужно вернуться в свою крепость, где я — царь и бог.

Рука сама потянулась к телефону. Я боялся звонить — вдруг не возьмет? Поэтому я зашел в её профиль.

Лента была забита фотографиями десертов. Цветы, глазурь, восторженные комментарии. Я листал и листал, чувствуя, как внутри закипает ревность. Это были МОИ деньги. Это Я дал ей этот шанс, уйдя к Леоноре! Если бы я остался, она бы так и сидела в своей бакалее. Она мне обязана этим успехом!

И тут я увидел фото, которое выложила эта рыжая бестия — Вика Матроскина.

Снимок был сделан в сумерках. Крыльцо какого-то деревянного дома. В окнах горит теплый свет. А на ступенях сидят двое. Варя и Артур.

Они не целовались. Они даже не держались за руки. Но то, как они сидели… Плечо к плечу. Варя была одета в какой-то огромный, явно мужской шерстяной свитер. Он висел на ней мешком, скрывая её новую фигуру, но она выглядела в нем такой… защищенной. Такой домашней. И Артур. Этот громила смотрел на неё так, будто она была сделана из тончайшего стекла.

Внутри меня что-то лопнуло. Это не была изжога. Это была черная, густая ярость собственника, у которого на глазах грабят его дом.

— Моё… — прорычал я, сминая пластиковый стакан в руке. Мутная жижа брызнула на мои итальянские туфли, но я не заметил. — Это всё моё, Варя! Твоя квартира, твоя дача, твои руки, этот чертов свитер!