Книга Хозяин Деревни, страница 88 – Рина Беж

Мне плохо. Жутко плохо и обидно… потому что я без вины виноватая. И стыдно. Иррационально стыдно за свой неидеальный организм.

Детей.

Альберт хочет детей.

Это естественно и закономерно.

Я бы тоже хотела. Очень. Вот только…

— Эля…

— Она права, — выталкиваю непослушным языком два слова, выносящие мне приговор.

— Эля, посмотри на меня…

Не могу.

Стою, прижимаю к груди папку, будто она может закрыть меня от собственной неполноценности, и удивляюсь скоротечности сказки, в которой жила.

Гольдман сам сокращает расстояние. Одной рукой обнимает и втискивает меня в себя, заставляя почувствовать стальную упругость мощного тела, а второй поддевает подбородок, задирая его вверх.

— Прекрати нервничать, — требует, ловя карими бархатными рельефами мой взгляд и не отпуская.

— Берт, она права, — сиплю, судорожно втягивая в себя воздух. — Прости меня, я…

Слезы, как нежданные гости, уже возникают на пороге, но пролиться не успевают.

Гольдман убирает пальцы с подбородка, перемещая их на затылок, обхватывает его. Притягивает меня еще ближе и всасывает нижнюю губу, слегка кусая. Начинает с легкой нежности, будто подготавливает к своему напору… а потом действительно атакует. Набрасывается в жестком поцелуе, не позволяя шелохнуться.

Закрываю глаза, плыву по течению и даже не пытаюсь сопротивляться. А он имеет мой рот, слишком откровенно и грубо. Целует так, будто мы занимаемся сексом и вот-вот нас накроет экстазом.

Терпкий вкус моего мужчины забивает собой все рецепторы, твердые губы жгут мои, наша слюна смешивается, а его напряженный язык по-хозяйски укрощает мой, заставляя отвечать.

Альберт давит на затылок, не давая ни малейшего шанса увернуться. Хотя, зачем? Даже угроза атомного взрыва не заставит меня оторваться самой. Мне всё невероятно нравится, а по телу одна за другой прокатываются волны горячего возбуждения, ошпаривая низ живота кипятком.

Кажется, мы двигаемся.

Перемещаемся по кабинету волшебным образом. Потому что вот мы были возле двери, а потом я ощущаю себя сидящей на коленях Альберта. В его большом кожаном кресле, стоящем в другой части огромного помещения. Лицом к лицу.

— Берт, — возбужденно постанываю, когда мужчина отрывается от меня.

— Только не останавливай, Эль, — горячечный сип заставляет все волоски на теле встать дыбом.

Останавливать? Его? Сейчас?

Нет.

Ни за что.

Сама сгорю, если даже просто о таком подумаю.

— Сними, иначе порву.

Чернеющий взгляд прожигает насквозь, грозя спалить не только душу, но и одежду, которая раздражает моего мужчину.

Выполняю. Платье летит куда-то в сторону. Руки трясутся, когда стягиваю колготки, а за ними трусы. Но трясутся не от страха, от перевозбуждения и от картинки, потому что Альберт тоже не сидит, отщелкивает пряжку ремня, расстегивает молнию на брюках, стягивая их вместе с боксерами.

— А теперь сама.

Хрип звонко ударяет по оголенным нервам. Хоровод эмоций закручивает. Чувствую себя полностью ведомой. Ведомой Им. И кайфую от этого.

Какая Алена?

Какие нервы?

Какие слезы?

Всё к черту! Сейчас есть только Он.

Вновь забираюсь на мужские колени, ощущая пальцы, сжимающие ягодицы, и чувство нарастающей жажды. Смотрю в переполненные истомой глаза с дымкой обжигающего вожделения. И, кажется, конца и края нет тому, что наполняет вены, шумит кровью в ушах, сжимает легкие.