Книга Хозяин Деревни, страница 32 – Рина Беж

Состояние — еще секунда и упаду в обморок.

Чтобы не оступиться, цепляюсь за перила. Вовремя. На секунду свет перед глазами меркнет, а по позвоночнику вниз стекает волна жара. Бросает в пот.

— Эля, что случилось? — вопрос Альберта, который, похоже, он задает не в первый раз, разбираю, только увидев его лицо и губы.

Чуть позже ощущаю его руки, придерживающие меня за спину и поясницу.

— Я… кажется переоценила собственные силы, — дергаю губы в подобии улыбки, — но все уже в порядке. Сейчас пойду.

Попытка обмануть оказывается провальной. Ступени, как назло, танцуют и, утекая, уходят из-под ног. Реальность рассеивается и воспринимается с заметным опозданием.

Что за ерунда?

Жмурюсь.

— Давай-ка я тебе помогу, — Альберт, не дожидаясь просьбы о помощи, прижимает к себе плотнее и второй рукой подхватывает под ноги.

Секунда. И я взмываю вверх.

Успеваю ли сдержать вскрик испуга или это только моя фантазия — сказать не берусь. Зато другое могу утверждать точно — держаться за шею Гольдмана мне нравится хотя бы потому, что я верю в ее надежность.

Да, несомненно.

Вот уж что реально и несокрушимо.

Минуты, когда меня несут на руках по лестнице, а потом по коридору и дальше по комнате, хочется растянуть в бесконечность. Но все хорошее обычно быстро заканчивается.

Вот и мое перемещение тоже. Альберт усаживает меня на кровать и подкладывает под спину подушки.

— Так нормально? — интересуется, заглядывая в глаза.

— Прости меня, — произношу вместо ответа на вопрос.

Его лицо в этот момент находится так близко, всего в каких-то нескольких сантиметрах, что я без труда могу различить в насыщенно-карей глубине черные точки зрачков, которые раньше оставались практически незаметными.

Но не теперь. Сейчас я вижу их четко. И то, как они увеличиваются, и то, как пульсируют, и то, как заполоняют радужку, и…

— Тебе не за что извиняться, — мужчина тоже переходит на шепот.

Упирается ладонями в матрас с обеих сторон от моей головы и не спешит отдаляться.

Его пытливый взгляд касается ресниц, бровей, лба, задевает щеки, цепляет губы. На секунду спускается к шее, когда я непроизвольно сглатываю. И медленно возвращается назад, к глазам, где останавливается.

— Есть за что, — настаиваю на своем. — Я создаю тебе проблемы. Отбираю время, заставляю тратить ресурсы и…

— Еще скажи, что объедаешь, и из-за тебя мне придется ставить лишнюю стирку, ай-ай-ай, — насмешничает Альберт, слегка щурясь, отчего у внешних уголков глаз образуются небольшие мимические морщинки.

Переключаю на них внимание. Очень хочется дотронуться. Провести легонько пальцами, попытаться разгладить.

Интересно, а кожа теплая? Бархатистая на ощупь или шероховатая?

Эля, угомонись!

Сжимаю ладошки в кулаки и прячу в полах халата. Заодно упираюсь затылком в подушку и смыкаю ресницы, отдаляя себя от соблазна.

— Альберт, я постараюсь побыстрее поправиться и при первой же возможности займусь ремонтом машины, чтобы уехать… — сиплю, облизывая нижнюю губу. Горло перехватывает, но я все же договариваю. — Уверена, у тебя есть планы на новый год, и я не хочу их нарушать.

— Не нарушишь, — бросает непонятную фразу Гольдман.

Чувствую, как кровать проминается, когда он рывком отстраняется. А через пару мгновений тишины щеки касаются его пальцы.