Книга Хозяин Деревни, страница 26 – Рина Беж

Меня так трясет, что я не сразу соображаю. А между тем кое-что случается. Звон в ушах сменяется тихим шелестом волн, сквозь которые, словно через несколько слоев плотной ваты, одно ухо с трудом, но улавливает звуки.

— Не бойся. Они ничего тебе больше не сделают. А вот мы с ними сделаем всё, что ты захочешь.

Хозяин дома, воспринимая мой ступор за невозможность разобрать его речь, помогает присесть в кресло и, повернув ко мне экран ноутбука, который приносит Томилин, набирает свои последние слова на экране.

До побелевших костяшек стискиваю подлокотники, пока читаю, а затем, сжав волю в кулак, заставляю себя еще раз повернуться к жуткой машине.

* Эльза *

— Берт, не дури девчонку.

— Ты о чем, Влад?

— О том, что все равно поступишь по-своему.

— Поясни?

— Если она окажется сердобольной самаритянкой, ты не успокоишься и в любом случае не выпустишь молокососов на свободу просто так.

— Неужто я такой предсказуемый?

— Да, если это касается того, что тебе важно… или кого.

— Так заметно?

— Мне, начбезу? — хмык. — Да, Берт. Заметно. Не сомневайся.

…

— Берт… — повторяю вслед за Томилиным, чем сразу обращаю на себя внимание обоих мужчин. — Необычно.

— Эльза?

— Ты слышишь?

Подступают ближе.

Гольдман сокращает расстояние до шага и, присев на корточки, касается пальцами моей ладони, лежащей на подлокотнике.

Томилин притормаживает у него за спиной, сканируя мое лицо прищуренным взглядом. Начальник безопасности в своей естественной среде. Недоверчивый во всём и ко всем и непременно желающий докопаться до сути.

— Давно?

— Почему не сказала?

Ответить не успеваю. Вопросы сыплются один за другим. Впрочем, кое-кто успевает вносить собственные ремарки.

— Как себя чувствуешь?

— Явно лучше, чем когда была глухой.

— Влад, прекрати!

— Да я пока не начинал, но уже в предвкушении. Теперь-то понимать друг друга нам явно будет проще.

— Не знал, что у тебя есть корочки выпускника медакадемии, и ты на глаз умеешь ставить диагнозы.

— Думаешь, Шац запретит ей разговаривать? Шутишь, Берт? У нее были проблемы со слухом, а не с языком. И потом, не говори, что тебе самому не интересно дожать это дело, которое по сути мы и так уже щелкнули, как орешек.

— Несколько дней погоды не сделают…

— Да ладно? Учитывая, что это твоя…

— Тш-ш-шшш … — в конце концов подаю голос, морщась и вскидывая руки вверх, — не всё сразу. Не так быстро. И, будет лучше, если я все же смогу видеть ваши губы.

Слава богу, слушаются.

Замолкают и устремляют свои взгляды на меня.

— Что со слухом, Эля? — уточняет Альберт, медленно поглаживая кончиками пальцев тыльную сторону моей ладони. — Голова болит?

Прислушиваюсь к собственным ощущениям. Касаюсь ушей, надавливаю.

— Голова не болит, но в ней шумит море. И ваши голоса раздаются как издалека. Очень тихо и невнятно, будто с эхом. Странное состояние, — выдаю в итоге.

Параллельно стараюсь на зацикливаться на его прикосновении, рождающем под кожей теплые потоки, проскальзывающие от запястья вверх по предплечью и дальше по всему телу.

Это не мурашки. Что-то иное. Сильное и волнующее… да, однозначно, волнующее.

— Мы сможем говорить, не пользуясь набором текста на экране? — интересуется Томилин, складывая руки на груди.

— Да, если не будете частить со словами.

— Хорошо. Не буду.