Книга Право одной ночи, страница 67 – Кая Вереск

В столовой уже накрыли завтрак. Князь сидел на своём привычном месте с чашкой кофе и просматривал что-то в телефоне. Услышав мои шаги, поднял голову.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Как спалось?

— Хорошо, — и впервые за долгое время это не было ложью.

Он кивнул и подвинул ко мне корзинку с круассанами.

— Марина Петровна расстаралась. Просила передать, что ты слишком худая и тебя нужно кормить.

— Она очень добрая. Передай ей спасибо.

— Ты ей нравишься.

Я не стала ничего отвечать — только улыбнулась и потянулась за круассаном.

Завтрак прошёл почти в тишине, уютной и спокойной. Я пила кофе и думала о том, что хочу, чтобы это утро длилось как можно дольше.

— У меня сегодня дела в городе, — он отложил телефон. — Но к вечеру вернусь. Если хочешь, можешь остаться. Или поехать со мной. Решай сама.

— Останусь. Прогуляюсь по саду. Если ты не против.

— Я не против.

Он поднялся и, уже стоя в дверях, вдруг обернулся.

— Тая.

— Да?

— Я скучал.

Он вышел, не дожидаясь ответа. А я осталась сидеть за столом, прижимая к груди чашку с остывшим кофе, и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Канун Нового года выдался морозным и ясным. За две недели, прошедшие после суда, снег выпадал ещё дважды, а потом ударил мороз, и теперь деревья в саду стояли в серебре, а дорожки хрустели под ногами.

Я переехала в особняк за несколько дней до праздника. Не насовсем — просто на каникулы, как выразился Князь, когда за ужином вдруг отложил вилку и спросил, не хочу ли я провести Новый год с ними. «Соня всё равно бы тебя вытребовала, — добавил он. — Так что можешь считать, что у тебя нет выбора». Я согласилась. Не потому что выбора не было, а потому что не хотелось быть в другом месте.

Соня, примчавшаяся накануне, обняла меня с порога и тут же потащила в гостиную — наряжать ёлку.

— В прошлом году брат нарядил её сам, — рассказывала она, протягивая мне коробку с игрушками. — Представляешь? Чёрные шары и серебряные ленты. Ни одной цветной гирлянды. Выглядело так, будто тут не праздник, а траур.

— Я слышу, — донёсся голос Князя из кабинета.

— Ты должен это слышать! — крикнула Соня в ответ. — В этом году будет нормальная ёлка!

Нормальная ёлка означала полный хаос: стеклянные шары всех цветов, золотую мишуру, гирлянду, которая мигала слишком быстро, и звезду на макушке, которую Соня водрузила сама, встав на цыпочки. Князь появился в дверях гостиной, когда мы уже заканчивали. С минуту он молча разглядывал результат, а потом изрёк:

— Похоже на взрыв на фабрике игрушек.

— Это комплимент? — уточнила я.

— Это диагноз.

Но в его глазах мелькало что-то тёплое, почти мальчишеское, и я знала, что ему нравится. Может, даже больше, чем чёрные шары и серебряные ленты.

Перед полуночью Марина Петровна накрыла стол в малой гостиной — не в парадной столовой, а именно там, где мы обычно сидели вдвоём. Свечи, мандарины, шампанское в серебряном ведёрке и тот самый яблочный пирог, который она теперь пекла при каждом удобном случае. Соня, раскрасневшаяся от беготни, забралась в кресло с ногами и включила телевизор — по всем каналам шли праздничные концерты и старые советские фильмы.

— Ещё пять минут, — объявила она. — Я загадала желание, так что не мешайте.

— Зачем загадывать заранее? — спросил Князь, наполняя бокалы.