Книга Больше никогда, страница 21 – Ирина Шайлина

Глава 13. Юля

— Мам, — сказала вдруг Ника. — Мам, я люблю тебя.

Она полчаса рыдала потому, что рисовала картину, а оттенок краски при высыхании получился светлее, чем ей хотелось. Я любила свою дочь, искренне считала ее смешной, умной, красавицей, но в такие моменты опасалась и обходила стороной. Поведение подростков непредсказуемо, и я не хотела нечаянно дать повод для ссоры или спровоцировать новый виток драмы.

— Я тоже, — искренне ответила я, подцепила пальцами кудряшку, лезущую дочери в глаз, заправила за ухо и поцеловала в лоб. — Я тоже тебя люблю. Ты у меня чудесная.

И скрутило жаркой волной стыда, потому что я молчала. Молчала про чертов корпоратив, который уже завтра. И молчала не просто так. А теперь можно, теперь нужно уже говорить. Я заглянула в гостиную — муж лениво листал ленту новостей в телефоне.

— Миш, — сказала я. — У меня корпоратив завтра. За городом на турбазе.

— А чего раньше не сказала? — приподнял брови он.

— Устала. Еще жара убивает, когда она уже пойдет на убыль.

Я села рядом с ним на диван, положила ему голову на плечо, словно все нормально, словно ничего странного не происходит. Просто любящая семейная пара чуть за тридцать не имеющая друг от друга никаких секретов.

— Приглашение плюс один?

— Если бы. В офисе сотня человек почти, и практически все пойдут. Слишком большая толпа, поэтому супругов не приглашают.

Или потому что я так и сказала Ване — сам бы он просто об этом не подумал, мужчины, несмотря на весь свой ум, достаточно поверхностны.

— Я думаю Ваня не будет против, если я пойду.

Я внутренне сжалась. Я не хотела чтобы две стороны моей жизни, новая и старая, вдруг смешались.

— О, — улыбнулась я, как ни в чем не бывало. — Нику одну оставим?

Я поэтому и молчала до последнего. Чтобы ситуация стала безвыходной, одну дочку Миша ни за что не оставит. У него травма детства, вечно работающие посменно родители, старший брат жил своей жизнью, и Мишка все время сидел дома один, разок чуть не спалил квартиру, пытаясь приготовить ужин. Днем Ника одна дома бывала достаточно часто, но ночью ни разу.

— С собой возьмем, — пожал плечами Миша. — Ты же говоришь там природа, все дела. Пусть подышит воздухом.

— Ну уж нет, — возразила я. — Я ребенка в толпу пьяных людей не потащу. Пусть посидит одна дома.

— Нет, — жестко возразил уже Миша. — Я не хочу, чтобы она оставалась одна. Родители?

— Мои уехали, — сообщила я. — Я же говорила, ты вечно меня не слушаешь. Твоя мама ухаживает за отцом после операции. Твой брат свалил в Азию уже полгода, как, а у меня родни раз-два и обчёлся.

— Значит с няней почасно, я поищу в интернете.

В гостиную фурией ворвалась Ника — кудри снова растрепаны, на носу мазок краски.

— Я с няней не останусь! Вы с ума сошли? Мне почти двенадцать, папа! Это позор! Если кто-то узнает, меня засмеют!

— Никто не узнает, доча.

— Ага! У меня три одноклассницы в моем доме живёт! Света с третьего этажа вообще все знает, у нее бабушка каждый день на лавочке сидит! И с вами слушать тосты и нюхать горелый шашлык я не поеду, фу! Останусь дома одна, я взрослая!

Столько негодования и восклицательных знаков в речи, что меня потянуло улыбаться, но улыбку я благоразумно скрыла — нельзя радоваться и смеяться, когда подросток страдает. Но все шло по плану, да. Ника же убежала в свою комнату хлопнув дверью.