Книга Шпора на сердце, страница 63 – Лисавета Челищева

Через неделю я случайно встречаю её отца в супермаркете. Это точно он. Я запомнил его. Подхожу, представляюсь как Даниил Викторович, преподаватель Саши. Он смотрит на меня с подозрением.

— Она заболела, — говорит он, резко, пытаясь уйти. — Деканат уведомлен. Она вернётся, когда поправится.

— Что с ней? — спрашиваю я, стараясь не выдавать голосом то, что сидит внутри.

— Это не ваше дело, — обрывает он и уходит, даже не попрощавшись.

Я стою посреди прохода, сжимая пакет. Меня это бесит. Я ненавижу это чувство. Я привык контролировать всё: аудиторию, расписание, женщин. А тут — пустота. Я не знаю, где она, почему она ушла, и что с ней происходит.

Месяц третий.

Я перестаю спать. Я начинаю искать. Сначала — Кирилл. Мой брат, который когда-то был её… кем? Она сказала, что они просто знакомы. Но я не верю. Я звоню ему, требую правды о том баре, о том, где они встретились. Кирилл сначала уходит от ответа, но я продавливаю его. В конце концов он сдаётся: «Она работала в клубе, пела. Её мать тоже там выступала. Это было три года назад. Она была девчонкой, нуждалась в деньгах. Я помогал их семье, чем мог».

Я решаю найти её мать. Юлю. Ту женщину, которая, по словам Саши, пыталась её задушить. Я узнаю, что она в психбольнице, в той самой, из которой сбегала. Я пытаюсь попасть к ней, но врачи не пускают. Тогда я сажусь в машину и еду к клинике, просто чтобы увидеть здание. Стою у забора, смотрю на серые стены и думаю: «Вот где её корни. Вот откуда она берёт эту тьму. Я должен понять, чтобы контролировать это».

Алиса появляется в моём кабинете поздно вечером. Она в коротком платье, пахнет духами, на губах — приглашающая улыбка. Она садится на край моего стола, наклоняется, касается моей руки.

— Даниил, я скучала. Мы могли бы встретиться, как раньше…

Я смотрю на неё. Красивая. Доступная. Она была бывшей моего брата, и это делало её когда-то забавным трофеем.

Я беру её руку и… Убираю.

— Уходи, Алиса. Я не в настроении.

Она пытается спорить, но я встаю, подхожу к двери и открываю её. Она уходит, хлопнув дверью. А я остаюсь в кабинете.

Месяц четвёртый.

Я привык к пустоте. Или я так думаю. Перебираю в памяти каждое её движение, каждый взгляд, каждое слово. Она — запретный плод. Я не смог сорвать его. Я не смог овладеть ею. Я не смог даже удержать её рядом.

И эта мысль гниёт внутри меня.

Я даю себе слово: когда она вернётся — а она вернётся, я уверен — я не стану играть в игры. Я либо овладею ею полностью, так, чтобы она не смогла даже дышать без моего разрешения, либо уничтожу нас обоих.

Я смотрю на шрам на руке и провожу по нему большим пальцем.

АЛИСА

В начале я даже не заметила, что её нет. Подумала — ну, отвалилась, сдохла где-то в своей дыре. Какая разница? Этот рыжий кошмар, который два года назад устроил скандал на всю кафедру, — какая-то девка с больной матерью. Зачем мне вообще о ней думать?

Но прошла неделя. Потом две. Я замечаю, что её парта пустует. Никто не шепчется, не показывает на неё пальцем. И вроде бы стало тише. Приятно.

Но потом я ловлю взгляд Даниила. Он смотрит на ту парту. На пустую. И его лицо становится каменным. Я пытаюсь подойти к нему после лекции, улыбнуться, сказать что-то милое, но он проходит мимо, даже не взглянув. Раньше он был холоден, но сейчас — как будто меня вообще нет. Как будто я — пустое место.