Книга Шпора на сердце, страница 26 – Лисавета Челищева

Я не знаю, откуда взялась эта смелость, но впервые в жизни я почувствовала, что он тоже что-то чувствует. Я была дурой, но сегодня я собиралась быть смелой дурой.

— Почему вы заступились за меня сегодня на лекции?

Собрав всю волю в кулак, я задала этот вопрос. Он выглядел озадаченным, не ожидал такого вопроса от меня, но затем собрался, хотя я видела его насквозь. Ему потребовалась минута, чтобы ответить мне.

— Александра, я не потерплю неподчинения в своей аудитории. Если бы на вашем месте оказался любой другой студент, я бы сделал то же самое. Вы не какой-то особенный случай. А теперь откройте дверь, и это не просьба.

Его слова были как удар ножом в грудь. На этот раз его глаза были холодными и острыми. Он даже не моргнул. Они не были такими мягкими и тёплыми, как я себе представляла.

Я подошла к двери, не торопясь, собираясь с мыслями. Я слишком многое вижу во всём. Я ненавидела это пустое чувство, когда мои надежды разбиваются вдребезги. И всё же, я жажду этого. Я мазохистка.

Я вернулась на своё место, полностью избегая его, и, думаю, он делал то же самое, потому что вернулся к тому, что делал до моего появления.

Вскоре пришла остальная часть команды: Кирилл, Денис и София, с книгами в руках, улыбаясь друг другу так, будто сегодня последний день весны. Хотя в это и трудно поверить, некоторые люди действительно получают удовольствие от решения математических задач.

Я, с другой стороны, никогда не чувствовала себя более неуместно. Каждый день приносит мне новую драму. Мой любимый преподаватель, мой любимый предмет, и всё, что я могла делать, — это смотреть на часы и ждать, когда время начнёт тикать.

Тик-так!

Тик-так!

— Как прошла твоя встреча с отцом? Расскажи мне всё об этом.

Моя мама погладила десятилетнюю меня по голове, и я расслабилась в её худых руках. Это всё ещё давало мне тепло, иногда даже тогда, когда она была самой собой. Это была та самая неделя, и тот день, когда он пообещал встретиться со мной в парке в последний раз. Он снова не пришёл, и в этот раз я была просто в ярости. И, возможно, немного опечалена, потому что я знала, что теряю отца.

— Он не пришёл, мам. Я ждала часами, но он не пришёл. Я думаю, я не так уж важна для него, как ты говорила.

Одна-единственная слеза покатилась по моему лицу. Моя мама поймала её большим пальцем, прикасаясь к моему лицу, пока гладила мои щёки. Я прильнула к её руке, но внезапно давление на моих щеках усилилось.

Я открыла глаза и уставилась на монстра, которым делала её эта болезнь.

— Мам, ты делаешь мне больно. Отпусти, пожалуйста. Всё будет хорошо. Он вернётся к нам. Тебе не о чем беспокоиться. Я заплету тебе волосы.

На её губах заиграла улыбка, точно такая же, как моя, и её хватка на моём лице ослабла.

Я заплела ей волосы в идеальную косу, хотя мои руки весь процесс подрагивали.

Я просто хотела поговорить с отцом, хотя бы раз. Я просто хотела сказать ему, что даже если я люблю свою маму и больше не могу заботиться о ней, с ней происходит что-то неладное, и я боюсь, что однажды она сделает что-то, что не сможет вернуть её обратно. Он никогда не появляется. Он никогда не берёт трубку. И я остаюсь гадать, есть ли в этом мире хоть что-то, ради чего стоит жить?

— С того момента, как началась пара, вы смотрели на часы. — Голос Даниила Викторовича возвращает меня в реальность. — Почему бы вам просто не уйти? Запомните: если вы покинете аудиторию, никогда больше не возвращайтесь на эти занятия. Я исключу вас из конференции, судя по вашему отсутствию интереса. А если хотите остаться, будете отрабатывать лишний час каждый день до выступления. Считайте это последним предупреждением.