Книга Второй шанс для разгильдяя, страница 9 – Наталья Юрай

ГЛАВА 3

Скоро приедет Алёша, а я не в состоянии даже говорить нормально: Фил, а это точно был он, угрожал не просто мне лично. Он мог разрушить то, что я ценила всем сердцем – наши отношения с любимым человеком. А то, что Филипп попробует это сделать, у меня сомнений почти не было.

Я удалила сообщение не с первого раза – палец на мышке не хотел двигаться.

— Вера, я все сделала! — крикнула, надеясь, что никто не заметит дрожи в голосе.

— Кира, спасибо тебе большущее! Выручила, а то совсем завал! Отпишись новостникам, хорошо?

— Да, конечно! Я в четыре уйду, как и договаривались.

Вера кивнула и понеслась дальше. Казалось, что на меня направлены выжигающие лучи нескольких мощных софитов, а я сгорала от боли. Невыносимой была даже мысль о том, что негодяй, втоптавший меня в грязь, чувствует себя так свободно, что смеет писать. Хорошо, что не знает номера, который я поменяла три месяца назад. И все же, когда зазвонил сотовый, я пару секунд боялась перевернуть его экраном вверх, но в руки взяла. Алёша.

— Сладкая, я внизу, у кофемашины. Спускайся!

— Да, сейчас! – прохрипела я и отрубила вызов.

— Что с тобой? — Лёшка мог сколько угодно играть в рубаху-парня, но чувствительность у него была на уровне. — Ты не заболела? Сладкая моя? — он прижал меня к своей груди, и я немного успокоилась – в его объятиях было безопасно.

— Нет, все нормально, просто навалилось много всего. Едем?

Торговый центр снаружи был похож на кубическую сверкающую елку, а внутри на муравейник. Спохватившиеся слишком поздно люди бродили по этажам и магазинам в поисках чего-нибудь подешевле, но не совсем завалящего. Но Лёша сначала повел меня в фудкорт.

— Вот тебе наггетсы, бургер, кофе и мороженое! — сообщает он мне, умудряясь держать в руках два подноса из разных кафе. — Ешь, сладкая, я сыт и буду на тебя любоваться! — Степанов сел напротив и улыбнулся: — Ты очень красиво ешь. Ты вообще все делаешь красиво, Кира.

Однажды я предложила Алексею честный разговор о своей внешности. Спросила, как он, привыкший к холеным девицам своего круга, польстился на пышку с комнатой в трешке. Лёша долго молчал тогда, и я уже начала сожалеть о своей смелости, но он наконец сформулировал ответ:

— Я сначала увидел твои глаза, потом губы, потом ямочку на щеке, потом понял, что ты офигенно классная. И добрая. Люблю тебя, но сказать точнее, за что, не могу. Но ты — самое теплое на этой земле для меня, Кир, самое близкое и необходимое. Как-то так… Глупо говорю, да?

И сейчас, как в тот вечер, отчего-то захотелось заплакать: Лёша был невыносимо мил.

— Не знаю, что покупать. А ты… своим что будешь дарить?

— Кира, давай не портить отличный вечер? Я не поеду к ним, и мы на этом закончим, да?

— Да, — я с наслаждением прожевала хрустящий кусочек куриного мяса, — как скажешь!

Потом мы ходили, держась за руки и смеялись как влюбленные студенты. Это было какое-то спокойное счастье, когда уверен, когда расслаблен, когда забыл о невзгодах, и чувствуешь сильное плечо за спиной. Как я всегда мечтала. Вглядываясь в Лёшино лицо, я думала, как он сумел измениться, как работает над собой и нами, как старается ради нашего настоящего и будущего.

— Смотри! — Степанов указывал мне на большой пушистый палантин в персиково-кремовых оттенках. — Твоей маме очень пойдет!