Книга За него ответит она, страница 76 – Таша Эвер

И о том, что всё это было ложью. Нет, не ложью. Правдой, которая выросла из лжи. Как дерево, которое проросло сквозь асфальт. Корни — во лжи, а крона — в настоящем. Он действительно меня любил. Я знала это. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Я помнила, как он сказал: «Ты — единственное настоящее, что у меня есть». Как он прижимал меня к себе ночью и шептал что-то по-французски, думая, что я сплю. Такое не сыграешь. Такое не подделаешь. Но он также меня обманул. Он использовал меня. Он хотел разрушить мою семью. Он подстерёг меня в самолёте, как хищник подстерегает добычу. И если бы не та случайно увиденная записка, он, возможно, никогда бы мне не признался. Я бы так и жила в неведении, думая, что наша встреча — это судьба, а не чей-то холодный расчёт.

Я думала об Андрее. О том, как он смотрел на меня вчера утром, когда рассказывал всё это. Он не злился. Он не кричал. Он сидел на диване — мой муж, юрист, человек, который всегда держал всё под контролем, — и у него дрожали руки. Он пытался меня защитить. Даже после всего, что я сделала, он хотел меня спасти. Он говорил: «Мы справимся. Мы всё переживём». И я знала, что это правда. Мы могли бы справиться. Мы могли бы пойти к семейному психологу. Мы могли бы попытаться всё исправить. Ради Маши. Ради тех двенадцати лет, что мы прожили вместе. Ради той девочки, которой я была, когда выходила за него замуж — счастливой, влюблённой, уверенной, что впереди целая жизнь. Но я не знала, хотела ли я этого. Не знала, смогу ли я снова притворяться. Снова лежать рядом с ним и думать о другом. Снова отвечать на его прикосновения через силу. Снова улыбаться за ужином, когда внутри всё кричит.

Я думала о Маше. О её смехе, о том, как она обнимает меня перед сном и шепчет: «Мамочка, ты самая лучшая». О том, как она показывает мне свои рисунки — котиков, принцесс, радугу. О том, как мы вместе пекли печенье по выходным и она вся перемазывалась в муке. О том, как она бежала ко мне из школы, размахивая рюкзаком, и кричала: «Мама, я получила пятёрку!» Она ни в чём не виновата. И если я уйду от Андрея, её жизнь изменится навсегда. Она будет жить на два дома. Она будет спрашивать: «Почему папа не живёт с нами?» И что я ей скажу? Что я встретила другого мужчину? Что я полюбила его так сильно, что разрушила нашу семью? Или что он меня обманул, но я его простила? Как объяснить это десятилетнему ребёнку? Как объяснить ей, что взрослые иногда совершают поступки, которые невозможно объяснить?

Я просидела так до вечера. За окном стемнело. Я не включала свет. Я просто сидела в темноте, и комната постепенно погружалась в сумерки, а потом в полную тьму. Только уличный фонарь за окном отбрасывал на стену жёлтый прямоугольник света. Я смотрела на этот прямоугольник и думала о том, что моя жизнь сейчас похожа на эту комнату — тёмная, пустая, и только один тусклый луч откуда-то снаружи. Но даже этого луча достаточно, чтобы разглядеть очертания. А потом я достала телефон. Он был выключен всё это время — почти сутки. Я включила его, и на экран посыпались сообщения. Десятки сообщений. От Андрея: «Сашуль, пожалуйста, вернись. Я люблю тебя. Мы справимся. Маша спрашивает, где ты. Я сказал, что ты уехала по работе. Пожалуйста, позвони». От Мишеля: «Alexandrine, я знаю, что ты всё поняла. Я не хочу оправдываться. Я знаю, что виноват перед тобой. Я просто хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Это единственная правда, которая имеет значение. Я не знаю, где ты. Я не знаю, в порядке ли ты. Я схожу с ума. Пожалуйста, дай мне знать, что ты жива». Я читала их и плакала. Слёзы текли по щекам, капали на экран телефона, размывая буквы. Я плакала и не могла остановиться. Я плакала о себе, о Маше, об Андрее, о Мишеле. О том, что всё так запуталось. О том, что я не знаю, как распутать этот узел. О том, что я люблю одного мужчину, а замужем за другим. О том, что тот, кого я люблю, меня обманул. О том, что тот, за кем я замужем, меня прощает. И я не знаю, что из этого правильнее. А потом я приняла решение. Я не знаю, было ли оно правильным. Но я знала, что должна это сделать. Теперь я знала, что делать дальше.