Книга За него ответит она, страница 51 – Таша Эвер

— Он мне рассказывал, — сказал Николай. — Про самолёт, про Bollinger, про то, как вы спорили о поцелуях. Он рассказывал мне всё. Я рад с вами познакомиться.

Я села на стул рядом с его кроватью, и мы начали разговаривать. Николай оказался удивительно мягким, ироничным человеком. Он шутил, расспрашивал меня о работе, о Риме, о том, как Мишель готовит свою фирменную утку. Он даже пошутил насчёт того, что его брат всегда был слишком серьёзным, но с появлением в его жизни меня он стал другим — более живым, более весёлым.

Я улыбалась, но внутри меня росло напряжение. Мне казалось, что я вижу перед собой не просто больного человека, а человека, который много знает, но не может сказать. А потом он вдруг посмотрел на меня с той же тёплой, но какой-то отстранённой улыбкой и сказал: — Знаете, Alexandrine, я очень рад, что вы появились в его жизни. Он стал другим. Более... живым. Я уже год здесь, и всё это время он жил только местью. А теперь у него появились вы. И я надеюсь, что он перестанет.

— Местью? — переспросила я, и моё сердце пропустило удар. — О чём вы? Мишель напрягся. Я видела, как его плечи закаменели, как он сжал кулаки, его челюсть сжалась так, что на скулах заходили желваки.

Он сделал шаг к брату, будто хотел остановить его, а Николай смотрел на меня с той же мягкой улыбкой.

— Я не должен был этого говорить, — сказал он. — Это его история. Пусть он сам вам расскажет. Когда будет готов.

Я посмотрела на Мишеля. Он отвернулся к окну и теперь стоял к нам спиной, и смотрел куда-то вдаль, туда, где сквозь ветки сосен пробивался серый дневной свет. Я видела, как его плечи всё ещё были напряжены, как он сжимал пальцы.

— Мишель, — сказала я, и мой голос был тише, чем я хотела. — О чём говорит Николай?

Мишель молчал. Несколько секунд он стоял неподвижно. Потом повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но я видела в его глазах то, что он пытался скрыть: страх. Не передо мной, а перед тем, что я могу узнать.

— Не сейчас, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Не здесь. Я расскажу тебе. Обещаю. Но не сегодня.

Я хотела возразить. Я хотела сказать, что имею право знать. Но я посмотрела на его лицо, на его глаза, и поняла: сейчас он не скажет. Он не готов.

Мы попрощались с Николаем, и Мишель обнял брата так крепко, будто боялся, что больше никогда его не увидит. Я видела, как его сильные руки сжимали плечи брата. Я видела, как он шепнул ему что-то на ухо — что-то, чего я не услышала, — и как Николай кивнул в ответ.

В машине мы ехали молча. Я смотрела на него и пыталась сложить картинку. Полина сказала: «Михаил не так прост, как кажется». Брат сказал: «Он жил местью». Что это значит? Я ничего не понимала. Я смотрела на его профиль, на его руки, которые держали руль, и чувствовала, как внутри меня разрастается холод. Я должна была спросить. Должна была знать, что имел в виду Николай.

— Мишель, — сказала я, нарушая тишину. — Что имел в виду твой брат, когда говорил о мести? Кому ты хочешь отомстить? И за что?

Он не ответил сразу. Его руки крепче сжали руль, и я увидела, как побелели костяшки на руках.

— Alexandrine, — сказал он наконец, и его голос был тихим и уставшим. — Я не могу тебе этого сказать. Не сейчас.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как внутри меня поднимается злость. — Почему ты не можешь мне сказать? Я же тебе доверяю. Я отдала тебе всё. Я собираюсь разрушить свою жизнь ради тебя. Ты не можешь сказать мне правду?