Книга Развод. Пышка и кавказец-мажор, страница 31 – Лина Браун

— Ты похожа на кинозвезду, — сказала Ольга.

— На кинозвезду с целлюлитом.

— Заткнись. Ты красивая.

Я поверила ей. Не до конца. Но достаточно, чтобы выйти из дома.

Эльмар ждал внизу в машине. Увидев меня, он вышел — первый раз за всё время сам открыл дверь.

— Ты... — начал он и замолчал.

— Что?

— Ничего. Садись.

Я села. Он сел за руль.

— Ты не нанял водителя?

— Сегодня я сам.

— Почему?

Он повернулся ко мне. При свете приборной панели его глаза были тёмными и красивыми.

— Потому что не хочу, чтобы кто-то видел, как я на тебя смотрю.

Я не нашлась, что ответить.

Мы поехали.

Ресторан оказался не его — чужой. Уютный, маленький, с живой музыкой и приглушённым светом. Столик в углу, свеча, букет цветов. Я чувствовала себя Золушкой на балу. Только платье не потеряется, потому что я не собираюсь убегать в полночь.

— Ты специально выбрал не свой ресторан? — спросила я.

— Чтобы ты не думала, что я хвастаюсь.

— А ты хвастаешься?

— Нет. Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

Он заказал вино, еду. Мы говорили о пустяках — о погоде, о моём коте Васе, о его поездках. Не о бизнесе. Не о конкурентах. Не о Евгении. Только мы. Только сейчас.

— Марина, — сказал он, когда мы доели десерт. — У меня к тебе вопрос.

— Какой?

— Ты боишься меня до сих пор?

Я подумала.

— Нет, — ответила честно. — Но ты боишься меня?

Он улыбнулся.

— Да.

— Чего?

— Что ты уйдёшь. Как только поймёшь, кто я на самом деле.

— Я уже поняла.

— Не всё.

— Покажи остальное. Я не сломаюсь.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Покажу. Но не сегодня. Сегодня пусть будет просто ужин.

Он поднял бокал.

— За тебя, Марина.

— За нас, — поправила я.

Он замер. Потом медленно кивнул.

— За нас.

Мы чокнулись.

Я пила вино, смотрела на огонёк свечи и была счастлива. Впервые за очень долгое время. Может быть, впервые в жизни.

Ужин закончился после полуночи.

Эльмар довёз меня до дома, остановил машину у подъезда и выключил двигатель. Мы сидели в тишине. Я слышала своё дыхание — слишком частое, слишком громкое.

— Спасибо за вечер, — сказала я.

— Не за что.

Он не спешил открывать дверь. Я не спешила выходить. Внутри меня боролись два желания: убежать в квартиру, закрыться и выдохнуть — или остаться. Остаться и посмотреть, что будет дальше.

— Марина, — он повернулся ко мне. В темноте машины его лица почти не было видно, только блестели глаза. — Я не хочу, чтобы ты думала, что этот ужин — часть плана.

— Какого плана?

— Соблазнить тебя. Купить. Привязать.

— А разве нет?

— Нет. Я хочу, чтобы ты была рядом. Не потому, что я тебя заслужил или купил. А потому, что ты сама этого захочешь.

Я молчала. Слова не шли.

— Я хочу, — сказала наконец.

Он замер.

— Что ты хочешь?

— Тебя. Рядом. Но боюсь.

— Чего?

— Что ты увидишь меня без одежды и разочаруешься.

Он выдохнул — тихо, но я услышала. Как будто я ударила его, а он сдержал боль.

— Марина, — он взял мою руку, прижал к своей груди. Сердце под ладонью билось ровно и сильно. — Чувствуешь?

— Да.

— Оно бьётся так, потому что ты рядом. Не потому, что у тебя идеальная фигура. Не потому, что ты умеешь готовить. А потому, что ты — это ты. Та, кто не боится сказать правду. Та, кто печёт штрудель в пять утра. Та, кто смотрит на меня не как на кошелёк.