Книга Школа стихий, страница 56 – Анна Леви

Ка Рамон побледнел, его глаза стали стеклянными. Весь Совет замолчал и смотрел на Ка Ру.

— Да, именно так. Мальчик так наивно об этом сообщил, даже смутился, что не ощущает запаха гиацинта, а ведь у него такой насыщенный аромат, не говоря уже про бегонии кустистые и сирень, которые тоже взошли рядом. Вот если бы у него выросли Гимпи-гимпи, то это явно был бы дурной показатель его скрытых черт характера. У темной души бегонии не растут. Я вас уверяю, – сказала Шало Кхан.

— Это редкий дар. Многовато всего для одного мальчика. Может, и зря он в Школе стихий. Справится ли он со всем этим… Чутье следока просто так не появляется. Такая одаренность опасна, соглашусь с Ка Рамоном, – стала рассуждать вслух Анаир.

— Мы должны учить и контролировать учеников Школы. Зачем мы нужны, если будем хоронить таланты? Если Лео не справится, я лично отправлю его в забвение, такое крепкое, что утром он проснется у себя дома в Санкт-Петербурге и даже снов о Школе не увидит, – пообещал Ка Ру.

— Здесь я соглашусь, – заговорил Лаферм. Цель Школы – выращивать таланты. Бывает, что мы растим их из очень заурядных способностей и преуспеваем в этом. Почему же сейчас, когда появился реально способный мальчик, который может что-то изменить, возможно даже для всего мира, мы боимся, что не сможем направить его на верный путь, и ведем разговоры, что безопаснее не помогать ему раскрывать талант? Это недостойно нашей Школы, – спокойно и рассудительно высказался он.

— Вы правы, дорогой Лаферм, – согласилась Анаир.

— До сегодняшнего дня он проявлял себя добрым, порядочным и умным мальчиком. А я умею читать своих воспитанников. Считаю, что ему надо предоставить все возможности и пристально за ним наблюдать, – подытожила Анаир.

— Вариант забвения есть всегда, – напомнил Лаферм.

— Вы, Лаферм, может, забыли, но сейчас у нас объявился посланник Нечто, и нам пока ничего о нем неизвестно. Не время обсуждать судьбу какого-то мальчишки, – с пренебрежением и злостью бросил Ка Рамон.

— Прошу проголосовать за разрешение на допрос, – сказал Ка Ру и повернулся к статуе тантолопса, чьими глазами смотрели Эзо и Лео.

Он очень пристально посмотрел в их сторону. Так пристально, что Эзо хотел вынырнуть. По счастью, внимание Ка Ру отвлекла Анаир.

— Беседу о событиях той ночи. Допрос – это слишком. Он все-таки ребенок. Ни к чему излишнее давление. С ним можно только разговаривать, и никаких, уважаемый Ка Ру, методов гипноза и прочего, отчего могут быть серьезные последствия.

— На такую формулировку я согласен, Анаир. Также думаю, что пока мальчику ни к чему знать всех подробностей о его способностях. Предлагаю понаблюдать, – согласился Лаферм.

— У него есть стержень, я не беспокоюсь. Но, зная методы Ка Ру, даю согласие только на беседу, – тоже согласился Ди Мон.

Тут Лео почувствовал, как его хлопают и тащат за руку. Он понял, что это Ева и Энди, и вынырнул.

— Тут становится очень людно, – с беспокойством сказала Ева.

— Да, мы отвлекали ребят так долго, как могли, но сейчас сюда идут ученики старших курсов делать лабораторную квест-работу, – добавил Энди.

— Спасибо большое, ребята, что прикрыли, – поблагодарил друзей Лео.

— Что, тебя не отчислят? – взволнованно спросил Энди.

— Пока, видимо, нет, но как-то всё непросто… – ответил Лео.