Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 84 – Андрей Левинский, Анна Леви

— Потом заберёшь. Иди уже, тебя зовут.

Я отвела их к стенду. Лариса остановилась перед фотографией матери и вдруг перестала поправлять волосы.

— Здесь она молодая, — сказала тихо.

На снимке женщине было под шестьдесят. Алексей кивнул, не уточняя. Я отошла, оставив их рядом, и услышала, как Лариса стала рассказывать сыну про тот летний день — уже без диктофона и без меня.

* * *

Перед речью директора я забыла, куда положила свой текст. В нём было пять предложений. Я повторяла их утром по дороге, пока Таня застёгивала куртку в прихожей, пока включался компьютер. Теперь не помнила даже первого.

Ирина нашла листок под списком оборудования.

— На. И дыши.

— Я дышу.

— Тогда иногда выдыхай, а то подозрительно.

В зале собирались люди. Я заметила Асю у экрана, Ларису у окна, Павла возле двери. Валентина пока не пришла. Романа тоже не было.

Я проверила время. Он предупреждал, что запись может закончиться позже, придёт к началу свободного просмотра. Всё было ровно так, как мы договорились. Я всё равно искала его между чужими плечами и злилась на себя за то, что моя собственная выставка на несколько секунд стала залом ожидания.

Директор начал говорить. Я выпрямилась, убрала телефон в сумку. Слушала про память района, про людей, которые помогли собрать материалы. Услышав своё имя, не сразу поняла, что пора выходить.

Мне подвинули микрофон. Я взяла его, увидела Асю: она чуть подняла подбородок, показывая, что меня хорошо слышно.

— Когда мы начали собирать эти записи, я думала, что самое трудное — найти хорошие истории, — сказала я.

Дальше в тексте шло про выбор материала, но я уже смотрела на Ларису, которая держала пакет яблок на коленях, и не хотела читать канцелярское предложение.

— Оказалось, ещё труднее вовремя перестать задавать вопросы. Здесь люди говорят так, как им хотелось рассказать. Что-то мы не включили, хотя мне очень нравилось. За то, что мне разрешили оставить остальное, я благодарна каждому.

Я замолчала. В зале никто не торопил. Можно было добавить ещё красивую фразу, но пять предложений давно закончились, а я впервые не стыдилась того, как прозвучала.

— Спасибо. Теперь можно слушать.

Я вернула микрофон. Ася улыбнулась мне из-за экрана, не поднимая камеру. Она сегодня помогала с техникой, а не снимала моё доказательство счастливой жизни.

Когда люди пошли к стендам, я увидела Валентину. Она стояла у входа в тёмно-синем платье и разглядывала зал с видом женщины, которая пришла проверять уборку.

Я показала ей стул у окна. Валентина села, поставила сумку на колени. Через несколько минут к её записи подошли две незнакомые женщины. Надели наушники, послушали, одна засмеялась.

Валентина напряглась. Я стояла рядом и чувствовала, как хочется немедленно пояснить, что смеются в нужном месте. Потом вторая женщина сняла наушники и сказала подруге:

— У моей мамы точно такие сушилки были. Я под ними пряталась, когда за ней в парикмахерскую приходила.

Валентина подняла голову.

— Под какими, круглыми? — спросила она.

Женщина повернулась. Через минуту они уже обсуждали парикмахерскую на углу и мастера, которая стригла всех слишком коротко. Валентина сама встала со стула, подошла к фотографии, ткнула пальцем в край.

Я ушла, пока не заметили, что я улыбаюсь слишком широко.