Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 38 – Андрей Левинский, Анна Леви

— Мне сорок один, — сказала я. — Я не думала, что буду вот так сидеть.

Роман молчал.

— Не надо сейчас говорить, что возраст ни при чём. Я знаю. Я просто считала, что хоть что-то уже понимаю в людях.

— Ты поняла. Ты знала до встречи.

— И приехала. Ещё лучше.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Я не считаю тебя дурой.

— Денис тоже. У вас это даже записано.

Роман выдохнул, словно я ударила его. Я вспомнила, как он просил не проверять его, и захотела спросить, не трудно ли было произнести это человеку с моими фотографиями в телефоне. Но вопрос имел только один ответ, который ничего бы не изменил.

— Что было бы в следующий четверг, после моего отъезда? — спросила я вместо этого. — Если бы всё получилось так, как вы хотели.

— Я перестал бы писать. Сказал бы, что много работы. Денису хватило бы того, что ты сама искала встречи.

Мне пришлось опереться локтями о стол. Я представляла это так ясно: вернулась домой, жду сообщения, оправдываю его занятость, перечитываю короткие ответы. А муж рядом делает вид, что ничего не знает, и терпеливо ждёт, когда мне станет стыдно.

— Вы бы ещё обсуждали, долго ли я продержусь?

— Не знаю, — сказал Роман. — Я не хочу придумывать сейчас более красивую версию себя. Возможно, он написал бы. Возможно, я ответил бы.

Я сидела молча. Человек передо мной только что отказался от последнего удобного объяснения. Мне не становилось легче от его честности. Но перестать слушать тоже не получалось.

— А если бы я влюбилась?

Он закрыл глаза. Я ждала ответа, чувствуя, как слёзы поднимаются к горлу.

— Оля…

— Ответь.

— Я не думал об этом как о чём-то настоящем. До встречи. Думал про флирт, про несколько сообщений. Так было проще согласиться.

Я кивнула и посмотрела в окно. В стекле отражался наш стол, две тарелки, мужчина, который наконец говорил без подготовки. Мне хотелось вернуться на час назад, когда я выбирала между рубашками и думала, как он посмотрит на платье.

Я отвернулась от окна: смотреть на наше отражение было невыносимо.

— Я не знаю, когда тебе можно верить.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь. Я пять дней знала про деньги. Мне казалось, этого достаточно. Как будто можно не обжечься, если заранее прочитать инструкцию к плите.

Я рассмеялась, но смех тут же оборвался. Слёзы выступили неожиданно. Я отвернулась к столу и стала собирать крошки ребром ладони.

Роман потянулся к салфеткам, остановился, оставил пачку между нами.

— Я должен был сказать тебе в первый вечер. Потом в среду. А я думал, сначала верну деньги, разберусь с Денисом, и рассказать будет легче. Мне будет легче.

— Вернул?

— Ещё не всё. Часть уже ушла на помещение. Я написал Жене. Завтра буду решать, как забрать свой взнос.

— Значит, пока даже этого нет.

Он кивнул.

Я вытерла лицо салфеткой. Та прилипла к щеке, и я оторвала её с такой злостью, словно она тоже была виновата.

Мне хотелось, чтобы он обнял меня. Это было самым унизительным. Мужчина сидел в двух шагах, объяснял, как продал мне пять дней внимания, а я всё ещё хотела прижаться к нему и перестать дрожать.

— Не подходи, — сказала я, хотя он не двигался.

— Хорошо.

Я встала, прошла в ванную и закрыла дверь. На раковине лежала резинка для волос. Я подняла её, собрала волосы, распустила снова. В зеркале было то же лицо, которое два часа назад показалось мне неплохим для ужина. Изменилось только выражение, и его нельзя было поправить пальцами.