Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 33 – Андрей Левинский, Анна Леви

Я знала, что у Романа мог быть заготовлен и дождевик, и рассказ о неудачных пробах. Могла быть рассчитана даже неловкость, с которой он освободил мои волосы.

Но утро на рынке выбрала я. Автобус выбрала я. Книгу — тоже. Мне было с ним хорошо в промежутках, которые никто не мог расписать заранее.

Я набрала Тане: «Я не хочу уезжать».

Она ответила: «Тогда хотя бы скажи ему, что знаешь».

Я положила телефон и пошла сушить кеды феном, который упаковал Денис.

Через десять минут позвонил Роман. Я не ответила: фен ревел. Он прислал голосовое.

«Я хотел договорить про пробы. В кафе не смог. Месяц назад я стоял в коридоре вместе с ребятами, которые годятся мне… Ну, не в сыновья, конечно, но разница уже заметная. Один спросил, я ли озвучивал страховку. Обрадовался, представляешь? Узнал. А я соврал, что нет. Мне стыдно стало перед двадцатилетним парнем за работу, которой я оплачиваю квартиру. Потом ехал домой и слушал свою рекламу по радио. Такая вот творческая биография. Не отвечай, что всё ещё будет. Просто хотел, чтобы ты знала, почему я сегодня так долго говорил про студию».

Я села на пол возле розетки. Фен продолжал дуть мне в голень, пока я не выключила его.

В этом сообщении он ни разу не пытался понравиться. По крайней мере, я не слышала, как это можно было сделать.

Я ответила голосом:

«Я бы обрадовалась, если бы меня узнали по работе. Даже по ризалиту. Но я понимаю, почему ты соврал. Я иногда не говорю знакомым, сколько получаю за тексты. Не потому, что мало. Потому что меньше, чем они думают».

Потом написала: «Ужин?»

Роман ответил, что придёт к семи. До семи оставалось почти два часа. Я успела высушить один кед, переделать расчёт для музея и трижды проверить, нет ли на полу вещей, которые нельзя показывать мужчине. Потом посмотрела на комнату: чужое покрывало, чашка, зарядка, мята в пакете. Показывать было почти нечего.

На телефоне появилось сообщение от Ларисы. Она сфотографировала ту самую крышу с кастрюлей и прислала без подписи. Следом написала: «С Лёшей поговорили. Эту пока не надо. Приедете ещё, другие покажу».

Я ответила, что с удовольствием приеду после отпуска. Попросила не фотографировать весь альбом: лучше сначала обсудить с кураторкой. Лариса прислала улыбающееся лицо, потом позвонила, потому что ей надоело попадать по буквам.

— Он не против музея, — сказала она вместо приветствия. — Он против, чтобы я всё подряд рассказывала. Думает, никто не должен знать, что мы дурили.

— Я понимаю.

— Не понимаете. Вы молодая ещё.

Мне стало смешно. Я сидела на полу с феном и вдруг снова оказалась молодой для кого-то, кому ничего не было нужно от моего согласия.

— Мне сорок один.

— Ну вот. Я в сорок один думала, что самое страшное уже случилось. Потом оказалось, самое смешное тоже ещё впереди.

Лариса не стала пояснять. Спросила, понравилось ли мне в посёлке, узнала про закрытый книжный и сказала, что его хозяин вечно так, зато читает всё, что продаёт. Потом вспомнила Романа.

— А ваш шкафный помощник с вами?

— Сейчас нет.

— Передайте ему: дверцу муж прикрутил. Сказал, всё равно бы сделал. Главное, посторонний мужчина должен сначала почти погибнуть.

Я засмеялась. После разговора записала её номер в рабочий список, отдельно от телефона Романа. Мне нравилось, что эта поездка оставила в моей жизни что-то, не зависящее от того, чем закончится сегодняшний вечер.