Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 2 – Андрей Левинский, Анна Леви

— Мама рядом? — спросила Ася.

Денис посмотрел на меня. Я покачала головой.

— В душе, — сказал он без запинки.

На кухне я остановилась у раковины. Вчера я спрашивала, как он успевал врать нам обеим. Он отвечал, что старался не втягивать ребёнка. Сейчас втянул ради моей двухсекундной просьбы, и я позволила. Я хотела умыться, но так и не открыла кран: Денис мог услышать и прийти следом.

Когда он принёс чемодан, я сказала:

— В следующий раз говори, что я не могу подойти.

— Ты сама показала, что тебя нет.

— Что я не хочу говорить.

Он поставил чемодан к стене.

— Оль, я не понимаю этих тонкостей. Нужно было сунуть тебе телефон?

Спорить об этом было нелепо. Я вытерла руки, хотя так и не открыла воду, и пошла в Асину комнату. На полу лежали две стопки: вещи для поездки и вещи, которые нельзя было оставить здесь, если я не вернусь. Во второй лежал внешний диск с работой. Сверху — маленькая коробочка, где хранились Асин первый молочный зуб и бирка из роддома. Унести всю комнату не получалось.

Я взяла телефон и позвонила Тане.

— У тебя можно пожить, если что?

Она ответила не сразу. На заднем плане женщина спорила о том, что её кот не мог съесть резинку.

— Можно. Только он, зараза, действительно съел, на снимке видно.

— Кто?

— Это не тебе. Ты когда?

Я посмотрела на чемодан за дверью.

— Не знаю. Денис предлагает уехать на десять дней.

Таня отошла куда-то, шум стих.

— Ты хочешь ехать?

— Хочу, чтобы он не заходил в комнату за удлинителем. Не спрашивал, какую ставить стирку. Я вчера объясняла ему, как включить деликатный режим, и всё время думала: сейчас договорю и ударю инструкцией. Но там угол мягкий.

Таня вздохнула. Она знала об измене со второго дня и уже перестала предлагать действия, которые мы обе не собирались совершать.

— Приезжай ко мне хоть сегодня. Только учти: у меня диван, кот и утром будильник пять раз.

— Ты всё ещё ставишь пять?

— Шесть. Я развиваюсь.

Я села на кровать, впервые за день почти улыбнувшись.

— Если приеду, буду плакать.

— Тогда дам тебе полотенце. Салфеток мало, получку жду.

Она сказала это буднично, и мне стало легче от возможности не объяснять, каким именно способом я намерена разваливаться. Я записала её рабочие часы на обороте бланка. Таня велела брать ключи у консьержки, если приеду раньше неё, и пошла разговаривать с хозяйкой кота.

Денис заглянул через несколько минут.

— С кем говорила?

— С Таней.

— Она, наверное, меня уже похоронила.

Я подняла на него глаза. Муж стоял в дверях с удлинителем, за которым всё-таки пришёл. Он хотел, чтобы я сказала: «Да нет, она всё понимает», — и дала ему возможность остаться хорошим хотя бы для кого-то из нас.

— Ей сейчас некогда, — ответила я. — У неё кот.

Он не понял. Я не стала объяснять.

* * *

На следующий день я записывала для музея Виктора Ильича, бывшего киномеханика. Он принёс в библиотеку жестяную коробку из-под печенья, полную билетиков, и никак не мог начать рассказывать.

— Вы спрашивайте, — просил он. — Я отвечу. Сам-то что буду болтать?

Я подвинула диктофон ближе, но не включила.

— А какой фильм вы ставили, когда познакомились с женой?

Он обиделся за жену.

— Она ко мне не на фильм пришла. Она пришла ругаться. У нас гудело через стену, а у неё ребёнок не спал.

— Значит, знакомство было громкое.