Книга Отец подруги. Мой кавказский препод, страница 12 – Майя Новак

— Вик! — выкрикивает Артем, которого не было две недели. — О, ты наконец пришла!

Он с широкой улыбкой торопится мне навстречу.

Я нравлюсь Артему, и знаю это. И мне он нравится, но как друг. Я держу его во френдзоне, а он уже полгода пытается прорвать ее границы.

— Привет! — восклицает и заключает меня в объятия. — Я привез тебе турецкие сладости.

— Спасибо, — отзываюсь. — Хорошо съездил?

— Да, впервые побывал на турецкой свадьбе.

— А как сестра? Она счастлива?

— Вроде да. Говорит, что любит этого своего Селима.

Селим…

Селимович, блин, сразу приходит в голову, и это бесит!

— Что это за представление? — звучит тот, кого я внезапно вспомнила.

Я резко отскакиваю от Артема и поворачиваюсь лицом к отцу подруги. Он прошивает меня таким взглядом, что я уже понимаю: накосячила, сама того не желая.

Меня это злит. Какое право он имеет вообще лезть в мою личную жизнь? Я ведь вижу, что полезет. На его покерфейсе ни единой эмоции, но во взгляде уже написано возмездие.

— Так лекция еще не началась, — говорит Артем.

— Она началась со звонком. По местам. Воронова, задержитесь после лекции.

Вот черт…

Меня так разозлила реакция препода, что я специально сажусь рядом с Артемом и всю лекцию призывно улыбаюсь ему. Вижу, как от это пенит отца подруги. Как он, поймав мой взгляд на друга, начинает злиться сильнее. Тон становится резче, слова выдает приказным тоном, к студентам становится придирчивее.

Дергает меня несколько раз, но ответы у меня вылетают со скоростью пулемета. Я ни разу не сбиваюсь и не ошибаюсь. Хотя дрожащий голос выдает мое волнение.

Лекция подходит к концу, и Кабир Селимович озвучивает баллы каждого студента, параллельно отмечая это у себя в планшете. Идеальная память, потому что он уже называет всех по фамилиям и ни разу не ошибается.

С одной стороны, отец подруги безупречен во всем. От маникюра — до профессионализма, который он нам тут демонстрирует. А с другой… Та другая его сторона меня бесит больше всего. В ней скрыты его необузданные стороны и дикость, которую ни за что не станешь ассоциировать с таким человеком.

Именно его темная сторона заставляет мое тело вспыхивать, а между ног становится влажно.

Отвратительная реакция!

Где мое чертово чувство собственного достоинства?!

Он выгнал меня из своего дома! Запретил общаться с Мадиной! Хотя нам с ней это не мешает. А теперь он смотрит на меня так, будто одно неосторожное движение с моей стороны — и меня сожрет этот дикий зверь.

— На сегодня все, — говорит препод и начинает собираться.

Его, как всегда, облепляют восторженные студентки, которые задают вопросы по теме лекции, но при этом накручивают пряди волос на палец и трепещут ресницами. Фу, аж противно. Знали бы вы какой он…

И тут совершенно некстати в голове всплывает воспоминание нашей первой встречи, а потом и эпизод в ванной его дома…

Если бы они знали его с этой стороны, то уже наверняка сбрасывали с себя одежду, даже не парясь о том, что аудитория полна людей.

— Вик, идешь? — обращается ко мне Артем.

— Да, — киваю и, забросив кодекс в рюкзак, тороплюсь по проходу.

Бросаю взгляд на отца подруги. Он выглядит очень увлеченным ответами на вопросы этих пираний. Но стоит мне поравняться с его столом, как я резко торможу, услышав его низкий голос: