Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 13 – Ксения Чернова

Их доверия.

Их выбора.

А если я не справлюсь, меня отправят туда, где выяснят, кто на самом деле проснулся в теле Алексея Воронцова.

Смена началась.

Алина Северова, 26 лет — командир отряда «Красная Заря».

Строгая, спортивная, безупречно собранная красавица Союза будущего. Она верит в порядок, дисциплину и право сильных людей выбирать свою судьбу. Для неё Алексей Воронцов — не герой с красивым знаком на груди, а случайный назначенец, которому ещё предстоит доказать, что он достоин доверия её отряда.

Но чем дольше он остаётся рядом, тем труднее Алине сохранять ледяное спокойствие.

Утро в “Артеке-2” начиналось не с будильника.

Меня разбудил звук трубы — далёкий, чистый, серебряный. Не резкий, не казарменный, не тот мерзкий электронный писк, от которого в прежней жизни хотелось швырнуть телефон в стену и ещё пять минут ненавидеть всё живое. Здесь звук поднялся над морем мягко, почти торжественно: сначала одна нота, потом вторая, потом где-то на соседней террасе ответил женский хор, и открытое окно моей комнаты впустило запах соли, хвои, нагретого камня и свежего хлеба. Я открыл глаза сразу, без тяжёлого мучительного возвращения в тело. Не было липкой сонливости, не было привычного страха перед телефоном, не было мгновенного подсчёта долгов и задач. Несколько секунд я лежал и просто не понимал, почему внутри так тихо.

Потом вспомнил.

СССР. Две тысячи восемьдесят четвёртый год. Дом отдыха героев пятилетки “Артек-2”. Я — Алексей Воронцов, Герой Пятилетки, которого назначили куратором взрослой кадровой смены “Красная Заря”. Или я — человек, умерший в другом мире на грязной парковке и проснувшийся в чужой биографии. И где-то между этими двумя правдами мне предстояло прожить день так, чтобы не выдать себя, не провалить программу и не сойти с ума от слишком прекрасной реальности.

Комната, куда меня перевели после медицинского корпуса, оказалась не номером в привычном смысле, а чем-то средним между санаторным люксом, кельей идеального инженера и каютой корабля, плывущего в светлое будущее. Ничего лишнего. Широкая кровать, встроенный шкаф, письменный стол у окна, полка с книгами, стереопроектор, раковина за матовой перегородкой, душевой отсек, небольшая терраса с двумя креслами. На стене — не телевизор, а тонкая световая панель с расписанием дня и приветственной строкой: “Товарищ Воронцов, доброе утро. Ваша восстановительная программа началась. Пожалуйста, не забывайте: отдых — это тоже труд, если он возвращает человека людям”.

Я сел на кровати и долго смотрел на эту фразу.

В моём мире отдых был либо украденным временем, либо товаром, либо стыдом. Если ты отдыхал, значит, что-то не сделал. Если ехал куда-то — значит, влез в кредит или полгода экономил на нормальной еде. Если лежал без дела, тебя жрали мысли о том, что завтра всё равно придётся вернуться туда, где тебя снова начнут использовать. Здесь же отдых называли трудом, но не в рабском смысле, а в высоком. Как будто общество говорило: ты не обязан разваливаться ради нас, товарищ; ты обязан восстановиться, потому что нам нужен живой человек, а не выжатый механизм.

На стуле у кровати лежала моя форма. Светлая рубашка с коротким рукавом, тёмно-синие брюки, лёгкий красный галстук взрослой смены, куртка куратора, знак “Лучший работник Союза” и эмблема “Красной Зари”, которую вчера мне вручила Алина Северова. Я взял значок в ладонь. Маленькое восходящее солнце над морем. Под ним — три слова: “Труд. Доверие. Выбор”.