Книга Один я остался без силы 3, страница 138 – Сергей Орлов

Я сделал выбор. Не власть, не слава, не месть. Я выбрал то, что было правильным. То, что спасло миллионы жизней. И пусть цена оказалась высока, я знал, что поступил верно.

Я выбрал стать настоящим наследником Долгоруких.

Я наблюдал за работой реставраторов с верхней галереи тронного зала. Десять лет прошло с тех пор, как мы спасли императора из «Гипериона» и остановили безумный план Кривцова. Десятилетие восстановления, исцеления и перемен.

Солнечный свет лился через высокие витражные окна, раскрашивая мраморный пол разноцветными пятнами. Рабочие на строительных лесах восстанавливали древнюю фреску на куполе — изображение первого Долгорукого, создающего защитный барьер между мирами. История, о которой большинство людей забыло, но которая теперь приобрела новый смысл.

Один из реставраторов случайно уронил кисть, и она зависла в воздухе в метре от пола. Никто даже не удивился — все уже привыкли к тому, что наследник иногда использует свои способности.

— Спасибо, Ваше Высочество, — мастер благодарно кивнул, когда я вернул кисть в его руку, растянув свою до невероятной длины.

За прошедшее десятилетие мои способности Перевертыша стали более стабильными и контролируемыми. Сущность первого Долгорукого покинула меня, но оставила после себя новое понимание и мастерство владения своими дарами. Теперь, в свои шестнадцать лет, я управлял своими силами с легкостью и точностью, недоступными мне в детстве.

— Любуешься реконструкцией? — голос отца заставил меня обернуться.

Император Александр Долгорукий заметно постарел, но годы правления вернули ему силы и достоинство. Седина полностью покрыла его голову, морщины прочертили лицо, но осанка оставалась прямой и уверенной. Он всё ещё опирался на трость — некоторые раны не заживают полностью даже спустя годы — но двигался с царственной грацией человека, победившего свои самые тёмные времена.

— Мне нравится, что мы восстанавливаем не только здания, но и историю, — ответил я. — Люди должны знать правду о технологиях Долгоруких.

Отец положил руку мне на плечо, которое теперь находилось почти на одном уровне с его собственным — я вырос высоким и статным юношей.

— Благодаря тебе, они узнают. Идем, Совет ждет.

Мы направились в восточное крыло дворца, туда, где когда-то располагались личные покои императорской семьи, а теперь размещался новый Государственный совет. Наши отношения с отцом развивались долго и непросто, но за десять лет мы действительно стали семьей: он — научившись видеть во мне не только наследника, но и личность, я — приняв его как отца, несмотря на своё необычное происхождение.

Проходя по коридору, мы остановились у мраморной стены с выбитыми на ней именами. Мемориал героям, павшим в борьбе с тиранией Кривцова. Среди множества имен выделялось одно, высеченное особым шрифтом: Амелия.

Отец заметил мой взгляд:

— Каждый день я благодарю её и остальных за их жертву.

Я молча кивнул, чувствуя комок в горле. Память об Амелии всегда вызывала во мне сложные эмоции. Глубокая благодарность перемешивалась с чувством вины за то, что я не смог её спасти.

В зале Совета нас уже ждали. За широким столом из темного дерева сидели люди, возглавившие новую Империю. Их лица и истории воплощали те изменения, которые произошли за последнее десятилетие.