Книга Один я остался без силы 2, страница 64 – Сергей Орлов

Полковник мрачно кивнул и, бросив на Макеева с Губаревым еще один мрачный взгляд, перешел к делу:

— Я тут немного подумал… Раньше Васильев рисовал по одному и тому же принципу: одна картина — один человек или одно событие. Но на этот раз он написал целую серию картин, иллюстрирующих одно и то же место, но с разными действующими лицами. Может… может Васильев действительно поехал крышей и просто выдумал события для следующих картин? Ну подумаешь, захотел человек вернуть былую славу и хорошенько заработать. Чего нам с вами панику поднимать?

Макеев едва заметно дернулся, чудом удержавшись, чтобы не врезать по этой тупой голове. Губарев же оказался менее сдержанным.

— Ты че такое говоришь, рожа тощая, — прорычал нач тыла, поднимаясь со своего места. — Хочешь, чтобы мы не готовились к нападению?

Несмотря на отсутствие серьезной способности, крупный Губарев оставлял впечатление человека, который любит, а главное, умеет хорошенько втащить. Поэтому логично, что Алешкин буквально врос в кресло и очень старался не дышать.

— Нет… я… просто… хочу… надо… проверить…

— Грохнуть бы тебя, да руки марать жалко!

Губарев сел на место, продолжая уничтожать Алешкина взглядом.

Семенов же с интересом понаблюдал за происходящим представлением, после чего решил ответить полковнику.

— Дмитрий, неужели вы думаете, что я не рассмотрел подобную возможность? Именно поэтому полчаса назад я связался с Васильевым и расспросил его о картинах. Поверьте, никакая популярность и деньги не стоят того, чтобы превращать военных Цитаделей в своих врагов.

Алешкин нервно сглотнул.

— И…и что он ответил? Как объяснил такое большое количество картин?

— А вот это, господа, и есть та тема, из-за которой я вас собрал. Дело в том, что все предыдущие предсказания можно было предотвратить. Васильев рисовал лишь один из наиболее вероятных сценариев, который обязательно сбудется, если не никто не вмешается.

— Вы хотите сказать, что в нашем случае ситуация иная? — поинтересовался Макеев.

— Именно. Васильев ясно дал понять, что его сознание раз за разом рисовало новые варианты произошедшего, но каждый раз все заканчивалось полным разгромом Северного Бастиона.

— Нуууу… пятнадцать вариантов — это мелочи, — парировал Губарев. — Простор для возможностей остается огромным.

— Да в том-то и дело. На самом деле, картин больше четырехсот… и было бы намного больше, если бы в один момент у Васильева не закончились краски…

Сижу на скамейке, терпеливо жду, пока Евдокия снимет с меня ботиночки. Мог бы и сам, но эта ежеутренняя традиция особо сильно нравилась моей кормилице. Возможно, потому, что напоминала ей о собственных детях, по которым она очень скучала.

— Что творится-то, маленький… — вздохнула женщина, с тоской посматривая на остальных детей. — Такие крохи, а уже попадут в мясорубку… нет, я решительно не понимаю, почему вы до сих пор находитесь в Северном Бастионе. Сегодня же пойду к коменданту и потребую, чтоб они обеспечили эвакуацию!

Евдокия нежно погладила меня по щеке и, казалось, вот-вот готова была расплакаться.

— Все холосо, Евакия… — с улыбкой ответил я, игриво покачивая ножками навесу. — Мама и Валун синые, они меня заситят.

Женщина не стала спорить с этим утверждением, чтобы не разгонять еще большую панику. На нее и так другие родители нехорошо посматривали, хотя уверен, что и они не совсем понимали причину бездействия руководства крепости.