Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 4, страница 59 – Сергей Орлов

Гончий окинул меня оценивающим взглядом. Я ощутил лёгкое покалывание в затылке — верный признак того, что он использует свой дар Ищейки, сканируя мой потенциал.

— Ты стал сильнее, — признал он. — И Диана тоже. Но если Рогов действительно захочет нас остановить… я не уверен, что нашей совместной силы хватит. Я чувствую его мощь, и она… нечеловеческая. Тем более, я до сих пор не понимаю, зачем вообще с ним воевать. Да, он манипулятор и контрол-фрик, но он поддерживает порядок, защищает людей. Но даже это не делает его злом в чистом виде. Просто другой подход — жёсткий, как у командира, который спасает сто, жертвуя одним.'

Я понял, что они не знают. Конечно, не знают — откуда? Гончий погиб за год до того, как Рогов начал своё кровавое восхождение к власти в той, прошлой жизни. А Диана никогда лично не сталкивалась с его жестокостью. Для них он просто харизматичный лидер с сомнительными методами, но не монстр, каким я его знал.

Сильные Ищейка и Танк могли оказаться большим козырем, который помог бы мне завалить эту чокнутую парочку — и Рогова, и Эхо. И, желательно, остаться при этом в живых.

— Значит, он использует людей как ресурсы? — Диана сидела, прислонившись к стене, её лицо оставалось удивительно спокойным, несмотря на шокирующие откровения, которые я только что рассказал ей и Гончему.

Мы расположились в заброшенной квартире с видом на детскую площадку, откуда открывался обзор на часть территории, контролируемой Роговым. Солнце медленно садилось за горизонт, бросая длинные тени на пустынные улицы, а воздух казался неподвижным, словно замерший перед чем-то неизбежным.

— Не просто как ресурсы, — я покачал головой. — Он обращался с людьми как со скотом на бойне, а его люди имели полную свободу действий. В той, прошлой жизни, он превратил весь Северо-Запад в свою личную империю, где его слово было абсолютным законом, а несогласие каралось так жестоко, что даже самые отчаянные в конце концов склоняли головы.

Я сложил руки на груди, переводя взгляд на окно. Воспоминания были неприятными, но я научился рассказывать о них без лишних эмоций.

— Его люди насиловали, грабили и убивали с такой безнаказанностью, что вскоре вообще перестали видеть в своих жертвах людей. Женщины, старики, дети… для них это были не люди, а лишь добыча, потому что сам Рогов целенаправленно поощрял самые тёмные стороны человеческой натуры, методично выжигая из своих подчинённых последние остатки сострадания.

Я подошел к окну и посмотрел на детскую площадку внизу.

— Поселения платили ему дань едой, медикаментами и всем, что могло представлять ценность, а его сборщики, словно свора голодных волков, каждый месяц объезжали подконтрольные территории, выбивая всё до последней крошки. Но человеческий ресурс Рогов ценил особенно высоко — молодые девушки отправлялись на потеху его офицерам, а дети и подростки с проявившимися способностями забирались для так называемого «перевоспитания».

Я повернулся и встретился взглядом с Дианой.

— После этого «перевоспитания» они возвращались совершенно другими. Внешне те же самые, но внутри… только пустота. Рогов использовал свои способности Кукловода, чтобы методично, слой за слоем выжигать их личности, превращая в абсолютно лояльных солдат, готовых выполнить любой, даже самый чудовищный приказ. Я видел, как такие «перевоспитанные» без колебаний расстреливали собственных родителей, если Рогов отдавал приказ. И делали это без малейших колебаний.