Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 2, страница 71 – Сергей Орлов

Большую часть времени его держали на внутренних работах: разгрузка и сортировка припасов на складе, перемещение строительных материалов, создание укреплений. Леха ухватился за эти обязанности обеими руками, предпочитая физическое истощение от использования телекинеза смертельному риску встречи с мертвяками.

Но иногда выходить всё равно приходилось. Голубев считал, что каждый должен вносить свой вклад в безопасность базы всеми доступными способами, и способности Лехи были слишком ценны, чтобы полностью ограничить его работой внутри периметра. В те моменты, когда нужно было срочно построить баррикаду под натиском мертвецов или расчистить путь для группы, попавшей в засаду, Телекина отправляли наружу под усиленной охраной. Эти редкие вылазки превращались для Лехи в настоящий кошмар, хотя он всегда находился в окружении вооруженных бойцов, готовых защитить «ценный ресурс».

Он сосредоточился, направляя поток энергии на очередной мешок. Тот медленно поднялся в воздух и поплыл к штабелю в углу. Голова начинала болеть — после трёх часов такой работы силы таяли, словно лёд на солнце. Но жаловаться было некому. Да и не хотел он привлекать к себе внимание. Лучше уж быть незаметным грузчиком, чем оказаться на вылазке, где за каждым углом ждала смерть.

— Смотрите, этот баран опять корячится, — донёсся до него насмешливый хохот. — Эй, очкарик, может, и мой член поднимешь своими суперспособностями?

Леха не обернулся, продолжая методично переставлять мешки. Ублюдки из охраны Голубева постоянно над ним издевались, но все же в открытый конфликт не лезли — Володя запретил. «Псионики — ценный ресурс», — говорил он на собраниях. Хотя сам относился к таким, как Леха, не лучше, чем к рабочему скоту.

Закончив с мешками, Леха отёр пот со лба и направился к выходу. Ему нужно было передохнуть перед следующей сменой — разгрузкой машины с припасами, которую должны были пригнать с вылазки. Внутренне он молился, чтобы Голубев не включил его в следующую группу, отправляющуюся за пределы рынка. Для Лехи не было ничего страшнее, чем снова услышать звук, с которым мертвяки рвут человеческую плоть.

Возле водораздатчика, установленного в бывшем молочном отделе, он заметил её — невысокую девушку с короткими каштановыми волосами. Это была Маша — новенькая, пришедшая с последней группой спасённых два дня назад. Она помогала пожилому мужчине наполнить бутылку, придерживая его дрожащую руку и что-то тихо говоря ему. В её движениях было столько заботы, столько человечности, что Леха невольно замедлил шаг.

В этом грязном, жестоком мире она казалась чем-то невероятным — словно осколок прежней жизни, словно напоминание о том, что когда-то существовал другой мир. А когда Маша улыбнулась старику, сердце Лехи пропустило удар. Он забыл, как это — видеть искреннюю улыбку, не скрывающую угрозу или расчет.

Леха остановился в нескольких метрах, просто наблюдая, как она двигается. Что-то давно забытое шевельнулось в груди, разливаясь теплом по всему телу. Он поймал себя на том, что пытается пригладить волосы и одергивает грязную футболку. Глупо, конечно — какая девушка посмотрит на него в мире, где выживают сильнейшие.

И всё же он не мог отвести взгляд. Каждый её жест, каждое движение завораживали его. Когда она засмеялась над чем-то, что сказал старик, этот звук показался ему самой прекрасной музыкой в мире. Леха понял, что впервые за эти безумные дни думает не о выживании, а о чем-то… нормальном, человеческом.