Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 2, страница 65 – Сергей Орлов

— Решай, — твёрдо сказал он. — Либо я умру напрасно, либо спасу свою дочь. Хоть на что-то сгожусь напоследок.

Я смотрел на умирающую девочку и её зараженного отца, ощущая тяжесть выбора. Высушивать зомби и мародеров было просто — никаких сожалений, никаких моральных дилемм. Совсем другое дело — забрать жизнь хорошего человека, который просто хочет спасти свою дочь.

«Используй Поглощение для отца и Лечение для девочки одновременно», — прошептал голос в голове. — «Направь поток через себя, стань проводником… Стань богом…»

Настя издала слабый, булькающий звук — кровь заполняла её лёгкие. Каждый вздох мог стать последним.

Степан из последних сил придвинулся к дочери. Черные вены уже расползлись по всей его руке и шее, кожа приобрела мертвенно-серый оттенок. Он наклонился и дрожащими губами прикоснулся к её лбу.

— Я… люблю тебя… малышка, — слова растворялись в хрипе. — Всегда… всегда буду…

Он с видимым усилием повернулся ко мне. В его взгляде сквозь пелену боли светилось последнее, отчаянное желание — увидеть дочь живой.

— Делай, — выдавил он, протягивая мне дрожащую руку. — Сейчас.

Я глубоко вдохнул и мысленно активировал обе техники одновременно — Поглощение в правой руке, Лечение в левой. Положил правую ладонь на грудь Степана, ощутив, как тьма внутри меня затрепетала от жадного предвкушения. Левой коснулся раны Насти.

Первая волна его энергии ударила в меня с такой силой, что я едва не отшатнулся. Это было совсем не похоже на опустошение мертвяков или грязных подонков. Степан… его энергия была чистой, почти обжигающей. В ней содержалось всё — его первая любовь, страх потерять дочь, боль утраты, радость от её первых шагов, отчаяние первого апокалипсиса и надежда нового шанса. Всё это хлынуло в меня бурным, непрерывным потоком.

— Ты… обещаешь… позаботиться о ней? — прохрипел он, пока его лицо стремительно истончалось.

— Обещаю, — выдавил я, чувствуя, как собственное горло сжимается от комка.

Я направлял энергию в тело Насти, и вокруг моей левой руки возникло голубоватое свечение. Раны начали затягиваться на глазах — кровотечение остановилось, разорванные ткани срастались, а пули выталкивались из тела.

Кожа Степана высыхала, покрывалась трещинами. Глаза запали глубоко в череп, но всё ещё были обращены к дочери. Он не мог уже ни говорить, ни двигаться, но в его взгляде светилось что-то, от чего внутри меня всё переворачивалось. Что-то настолько доброе, что я почти физически ощущал, как сам теряю частицу своей человечности, высасывая его жизнь.

Тем временем в организме Насти снова начала циркулировать кровь, щеки порозовели, возвращаясь к естественному цвету вместо мертвенной бледности. Дыхание стало глубоким и ровным. В какой-то момент она слабо застонала, приходя в сознание, и этот звук показался мне самым прекрасным, что я слышал за последние дни.

А внутри меня нарастало странное, пугающее ощущение. Часть меня скорбела по умирающему человеку, но другая, всё более сильная часть, упивалась этим процессом. Она жаждала этой энергии. Сладкой, чистой, мощной. Ничто прежде не давало мне такого кайфа. Ни выпивка, ни наркота, ни секс — ничто не могло сравниться с этим чувством абсолютной власти.

Мои глаза жгло. Вены на руках и шее вздулись, почернели, пульсируя в такт бешеному сердцебиению.