Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 72 – Миф Базаров

А то что она светится, то, будет время, сама расскажет, это подождёт. Дорога — нет.

— Заповедник на северо-западе, — я развернул на баке схему колоний. — Полста вёрст. Закрытая земля, ни дорог, ни деревень. Зверьё да старые камни.

Черкасова кивнула, подошла, встала рядом. На полшага дальше, чем встала бы пару дней назад.

— До темна доедем, разведаем и, если придётся, заночуем.

— Вдвоём?

— Вдвоём.

Я глянул на её «Иж». На багажнике кроме походных сумок приторочены две канистры: одна с водой, другая с топливом. Мой источник полный, до краёв, её наверняка тоже.

— Антимагические есть?

— Дюжина, — ответила Маша, ударив по патронташу на ремне.

Я кивнул, а кончики губ сами поползли вверх. Выходит, знала, что мы с ней опять отправляемся искать приключения.

М-да… Напарник.

Я перекинул ногу через седло, потянулся к ключу.

— Игорь…

Я обернулся. Черкасова уже сидела на «Иже», держась за руль, но смотрела не на меня, а на ворота, где оседала пыль.

— Пока я в Новогородске отчёты сдавала, — негромко сказала она, — Пономаренко наводил справки. Слышала краем уха, в коридоре.

Девушка ненадолго замолчала, повернулась ко мне:

— О Захаре. И о его дочери Анне.

Двигатель я не завёл.

Захар и Анна Снежные.

Пономаренко. Опять он! А ведь я так и не понял, на чьей стороне он играет. И вот он в центральном штабе колоний наводит справки про человека, которого Софья хвалила вполголоса, и про девчонку под охраной, какой в стране удостаиваются единицы.

Будь у меня открыт канал с Машей, она могла бы передать не только фразу, а сам тот коридор: чей голос, какие слова, сколько за ними стояло. Подсадила бы мне своё воспоминание, и я вошёл бы и увидел сам. Сверил.

Только канала такого у нас нет, и, судя по амулету, что она носит, больше не будет.

Артефакт закрывает её всю до донышка, и сама она сейчас слепое пятно для моего дара. Я поверил на слово, потому что только что решил ей верить. А проверить не могу ничего. Ни здесь, ни на тех полста вёрстах, что нам ехать вдвоём.

Решил доверять. Точка.

Я завёл «Урал». «Иж» под ней рыкнул следом.

Тронулись.

Дорогие друзья! Если вам нравится книга — поставьте лайк ❤

Для меня, это не просто плюсик, а важный знак, что мой труд находит отклик.

Имение Черемшиных осталось за спиной, и ещё какое-то время мы ехали по вполне нормальной дороге. По сторонам тянулись поля со стернёй, потом потянулся фруктовый сад. Чем дальше мы отъезжали, тем более диким он становился.

Постепенно поля сошли на нет, дорога истончилась до узкой тропки. Да и та упёрлась в каменный столб с человеческий рост и дальше не шла.

На одной из граней столба угадывалась резьба: кривая «Ч» и под ней цветок, такой же, как на воротнике у старухи. Знак Черемшиных. Другие три грани были пустые.

Межа.

Я обернулся. От камня, назад, к садам, ещё читалась тропка, по которой мы приехали. Кто-то наведывался сюда: не часто, но заезжал, проверял границу земли, цел ли камень. А впереди — ничего. Ни колеи, ни тропы.

Начиналась дикая земля, заросшая по пояс, в плетях лозы.

Бросил сканирующий щуп. В радиусе километра только мелкие грызуны и птицы.

Маша подкатила, встала рядом, заглушила «Иж».

— Полста вёрст — это сколько? — спросила она.

— Чуть больше полусотни километров, — я прикинул. — Верста чуть длиннее километра. На полусотне вёрст набежит, считай, ещё три километра.