Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 67 – Миф Базаров

И за ним — ещё одна.

Девушка сидела позади, в светлом дорожном платье. Руки — у Игоря на животе, сомкнуты. Лица я не видела, только эти две руки, обхватившие его кольцом: спокойно, без напряжения, по-домашнему, будто им там самое место.

Я их считала, как считываю всё. Тонкие пальцы, без мозолей. Платье дорожное, ткань дорогая. Источник полный, до краёв, и воздух вокруг неё лежал послушно, без единой складки: воздушница, сильная, держит легко, сама того не замечая.

А у меня под рёбрами сорвалось с крючка и пошло вниз.

И я не поняла, что это. Вот честно, не поняла. Знала только, что две чужие руки на его животе задели меня так, как не задевал ни один клинок за всю недолгую службу. Сильно. До холода в кончиках пальцев.

«Урал» под ним всё это время ровно урчал на холостых. Воронов собрался уезжать, да я не дала. Сейчас он опустил руку, и мотор смолк. Стало слышно фонтанчик. Девушка рук не убрала.

Я поставила мотоцикл на подножку, поправила прядь, лезшую в глаза.

Перчатка в кулаке смялась сама.

Ревную? Я?

Вот ещё!

Мне-то что? Подвёз попутчицу, дело житейское. Магистр-инквизитор по особым поручениям, ему положено возить кого надо, хоть весь Серов на багажник сажай. Я отвернулась к дорожным сумкам, поправила ремень на одной, дёрнула застёжку, как будто не видела, что она застёгнута.

Пальцы не слушались.

Жарко. Солнце висело почти в зените, било в затылок, грело красную кожу моего дорожного костюма. Пахло горячей пылью и разогретым металлом. Я держала глаза на пряжке и дышала как учили: вдох на четыре, задержать, выдох на восемь. Считать. Когда считаешь — не чувствуешь.

Считалось плохо.

Тепло поднималось от земли, от нагретого бака, ложилось на лицо. И в нём проступал тот вечер. Низкий свет над столом, оплывшая на треть свеча, запотевший графин, где ещё плескалось на самом дне.

Трактир отставного инквизитора, недалеко от управления. Свои, чёрные плащи, никто ни от кого не шарахается. Волков в третий раз гнал про одержимого в котельной: тот с каждым разом прыгал всё дальше, как лосось на нересте. Паша раскладывал ровными рядами грибы на тарелке и вставлял, что в прошлый раз Димка обходился лестничным пролётом, без всякой котельной. Я смеялась. Пётр подкладывал себе рыбу и поглядывал на всех тёплым сытым взглядом кота у печки.

А я считала. Куда без этого? Двое моих за столом: Пётр и он. Кто сколько выпил, у кого что в источнике, где у каждого нож. Просчитанный стол и зал. Следила за входом.

Под конец Пётр придержал Воронова за локоть и увёл от стола к окну, в дальнюю часть зала, где гомон потише. О чём говорит наставник с учеником вполголоса, у окна, нет-нет, да поглядывая на тебя, — догадаться нетрудно. «Присмотри за девчонкой». Что-нибудь такое.

И вот тут, через весь зал, через дым и столы, я спиной поймала его взгляд. Запрокинула голову от Диминой очередной чуши — и обернулась раньше, чем сообразила, зачем.

Он смотрел на меня. От окна.

Воронов отвёл первым. И я отвернулась, и ещё с полминуты сидела пунцовая, делая вид, что слушаю Диму.

Пётр уехал ночным поездом, простились сухо. К двум ночи утёк Киселёв, следом Волков — ему в пять с Соколовым на склад. Потрепал меня по плечу на ходу, ушёл.

Мы остались вдвоём.

Свеча оплыла. Я смотрела на напарника, он на меня. И где-то на самом краю, тихо, открылся канал — с его стороны, не с моей. Я бы не решилась.