Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 28 – Миф Базаров

Старик кивнул, придвинул тетрадь, и они с унтером склонились над страницами.

Узловая занимала небольшую комнату под крышей надвратной башни. Связист при виде эмблемы инквизиции подобрался, тут же соединил меня с колониальным управлением ордена, протянул тяжёлую трубку.

Шипение. Щелчок.

— Дежурный слушает.

— Мастер-инквизитор Воронов. Со мной адепт Черкасова и магистр Григорьев Пётр Христофорович. Вышли из «Орска» через «Кержак», сейчас в Песчаном. Спасение не требуется, двигаюсь в штаб для полного доклада. Спасённые нами заложники в штабе?

Пауза. Шорох бумаги на той стороне.

— Воронов… принято. Подтверждаю, освобождённые заложники в Новогородске. Оставайтесь на связи по маршруту. В следующем форте, возможно, будут указания.

— Принял.

Щелчок. Гудок.

Я положил трубку, спустился во двор. Мария ждала у мотоциклов, Пётр всё сидел над журналом с унтером.

— Что у тебя, Христофорович?

Наставник не поднял глаз от тетради.

— Любопытная арифметика. Утром в «Орск» зашла группа из шести человек, а к обеду вернулся только один.

— Сходится. Имя вернувшегося есть?

— Записано, — Пётр постучал ногтем по строчке, — только губу не раскатывай. Документ у него наверняка липовый.

— Ложный след?

— Скорее всего, — старик всё же переписал фамилию себе, — но запишем. Раз липа, то, скорее всего, ещё где-нибудь всплывёт.

— А с докладом что? — спросила Мария.

— Ничего пока. Сказали выйдут на связь дальше по маршруту, — я перекинул ногу через седло. — В следующем форте, может, и скажут.

— А мы?

— А мы — в Ухинск, — я кивнул на ворота. — До ночи доберёмся, переночуем по-людски. А утром уже перейдём в «Михайловку».

Проехали через ворота форта, и нас встретили джунгли. Зелёная стена по обе стороны тракта, верещание птиц.

И жар вместе с влажностью.

Тело тут же само пустило магию жизни в кожу, помогая держать комфортную температуру. Хорошо магу жизни в таком климате: гвардейцы тут плавятся в обмундировании, а мы едем как по апрельскому Петербургу.

Солнце уже клонилось к закату, краснело сквозь листву. Каучуковые делянки тянулись ровными рядами, под каждым деревом — глиняная чашка для сока. Дорога была чинёная, но от частых дождей её часто размывало, и кое-где «Урал» подбрасывало на залатанных промоинах.

Неслись быстро и четыреста километров преодолели уже к ночи. В город въехали около двенадцати.

Ухинск — самый крупный город четвёртого кольца. Гостиницу нашли у центральной площади. Пётр устроился со мной в одном номере, Марии взяли отдельный.

Наконец-то можно отмыться по-человечески. Я стоял под тёплой струёй и смотрел, как сходит дорожная пыль трёх миров, кровь, копоть. Переоделся в запасное, чистое. Петру через консьержа нашли одёжу: простой костюм, рубаху, ботинки по размеру. Старик придирчиво всё осмотрел, поглядел на себя в зеркало и неодобрительно буркнул что-то под нос.

Мария заглянула перед сном: уже умытая, в чистом, с мокрыми волосами.

— Игорь, у меня с «Ижом» неладно было на последних километрах, — сказала она от двери. — Тянет вправо и снизу постукивает на ходу.

— Как давно?

— Так на подъезде к городу уже, вот я и не беспокоила.

— Утром гляну, — сказал я. — До первого открытия портала время есть.

Напарница кивнула и ушла к себе.

Я лёг и уставился в потолок, подсвеченный уличными фонарями.