Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 19 – Миф Базаров

Я продолжал наседать, а попаданец всё не затыкался.

«Пётр предал тебя, — обыденно сказал незваный гость. — Ты подумай, он же бросил тебя ради Ордена Осьминога. Я знаю, ты видел метку. Спроси себя: кому ты пытаешься помочь? Он предатель. А я дам тебе всё, чего только пожелаешь».

Я не ответил. Толкнул силу внутрь.

Тело наставника выгнулось дугой. Изо рта раздался звук из двух голосов: верхний, человеческий, и нижний, низкий, как далёкий обвал в горах. Они дрались за одно горло. Мария навалилась на плечи всем весом, удерживая, ладони у неё уже светились бледно-зелёным — держала жизнь в Петре, не отпускала.

«Дурак… нас не горстка… оглянись, нас вокруг тебя…»

Дальше — ни слова. Только два крика в одном горле.

Я давил.

Сила шла из левой ладони ровно. Из правой — рвано. Сожжённый канал больше мешал, чем помогал, но выбора не было. Терпел.

Чужое сознание отступало. Медленно. По миллиметру. Я шёл за ним вглубь. Давил его и тянул, словно старый ржавый гвоздь в живом дереве. Он цеплялся за всё, что только можно.

К исходу ночи источник почти опустел.

Левая рука перестала слушаться, пальцы свело. Чужое сознание сжалось в точку под грудиной, в последний тугой комок, и уже не рокотало, а скулило на одной тонкой ноте.

И оборвалось.

Лопнуло, как струна под ножом. Сразу, в один миг, на полуслове.

У меня получилось, я прогнал эту гниль!

И тут же меня повело, тело обмякло.

Я убрал ладони от висков Петра и видел, как они дрожали. Источник в ноль, как сразу после перехода. Из носа текла кровь.

Сел прямо перед наставником на холодный камень. Бросил взгляд на наручные часы. Шесть утра.

Больше трёх часов я выдавливал из старика чужую душу.

— Жив? — выдохнул я.

Мария кивнула, аккуратно прислонив Петра к стене.

— Жив, он там один, — наконец сказала Черкасова, улыбнувшись.

Я знал, я видел это по исчезнувшему красному контуру, по вздымающейся от вздохов груди.

Нашарил в мешке фиолетовый пузырёк, сорвал пломбу, выпил половину. Энергетик прошёлся по жилам горячей волной.

Пётр приходил в себя медленно.

Сначала дрогнули веки. Потом он глубоко вдохнул, со всхлипом, как ныряльщик, выбравшийся наверх. Я сидел и смотрел.

Глаза открылись.

— Игорёк, — тихо сказал старик, всматриваясь в моё лицо. — У тебя кровь из носа. Сильно этот гад тебя?

Я невольно хмыкнул. Он. Только продрал глаза, а уже проверяет, цел ли я.

— Цел, — бросил я и, не дав наставнику договорить, вскочил, притянул к себе и крепко обнял.

Разжал руки. Отвёл глаза, налил из фляги воды в кружку, сунул наставнику. Он взял двумя руками, расплескал, выпил остатки.

— Долго я? — спросил наставник.

— Пару дней.

Мария поймала мой вопросительный взгляд и тут же всё поняла.

— Источник есть, слабый. Наливается еле-еле, но наливается.

— Пользоваться сможешь? — спросил я Петра.

— Помаленьку, — старик усмехнулся уголком рта, и от этой усмешки у меня отпустило что-то в груди. — На зайца хватит, на медведя — нет. Бурый бы меня сейчас засмеял.

Я разжёг костёр пожарче, поставил воду. Пётр кутался в плащ, грел руки о кружку. Мы молчали. Молчать с ним было привычно и хорошо.

А потом я поднял глаза и увидел метку.

Рукав сполз. На внутренней стороне левого предплечья — фрагмент щупальца. Маленький, аккуратный, тёмный. Кожа давно сжилась, без покраснений. Лет десять, может, больше.