Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 94 – Миф Базаров

— Подожди, — сказал я.

Он поставил бутылку обратно.

— Иван Михайлович, ваших студентов увезли оттуда живыми. В пески, на закат, на двух машинах. А солдат положили не твари, их расстреляли приисковые, из кузова. Место потом обставили и залили водой из цистерны.

Полунин повернулся и внимательно посмотрел на меня.

— А ведь я и думал, что тут что-то не так, но что именно… Но, голубчик, кто вам рассказал?

— Тот, у кого сегодня сердце встало.

Юра всё это время стоял с открытым ртом и смотрел на пять пустых стаканов, а потом медленно сел на ближайший ящик.

Дальше я разложил всё, что имел. Держат их там, где в песках стоит храм, а охрана при храме приисковая. На шахте каждый десятый меченый, в городе дом с постами на углах, в порту у них всюду свои. Выход из колонии один, через порт. Комендатура ищет то, что ей велено, и уже нашла.

— У нас время ещё есть? — спросил Морозов.

— Ещё три ночи. Третья последняя.

Гена тихо выругался и убрал бутылку под верстак.

Дальше я проговорил три варианта, которые видел.

Первый. Идти одному. Зная сектантов, я точно дойду до храма, сниму там охрану на подходе, а внутри меня встретят, и на этом всё кончится — и я, и курсанты медучилища.

Второй. Идти вот в этом составе: с двумя стариками. Тут я считал дольше. Полунин стоил десятерых, Морозов тоже не лыком шит. Трое против охраны прииска, охраны храма и того, что в храме сидит.

— Я поеду в любом случае, — сказал Полунин. — Хоть с вами, хоть без вас. Это мои студенты, я их сюда привёз.

— Знаю.

— Я с «Печорой» завтра не пойду, — вдруг сказал Гена, глядя в открытые ворота ангара. — Место у Кулагина пропадёт, ну и пусть пропадает. Вы туда на чём собрались, на профессорском газике? В песок сядете, и не раз.

Никто его отговаривать не стал.

Просто у нас появился четвертый в группе — опытный водитель.

— Я с вами пойду, — сказал Юра. — На прииск, на храм, куда угодно. Я за лето поднялся почти на уровень, я держу зверя, и в городе не останусь.

— Не пойдёшь, — сказал Полунин, не оборачиваясь.

— Но, Иван Михайлович!

— Ты сейчас сказал «я» три раза, — заметил тот. — А про мальчишек ни разу.

Он побледнел, отвернулся и больше не выдал за вечер ни слова.

— Тогда говорите третье.

Третье — запросить людей.

Письмо отправлю завтра утром с проверенным человеком, первым же кораблём на Балтийск. Днём оно будет в управлении, к вечеру его прочтут и позвонят в «Точку» в главное. Дальше сборы, потом дорога. Если никто не станет вставлять палки в колёса — трое суток.

— Пиши, — сказал Морозов, ударив себя по колену.

Я сел за верстак и взял лист из Гениной тетради для нарядов.

Письмо вышло на семь строк. Я перечитал его раз, сложил вдвое и убрал в карман.

Морозов дождался, пока Полунин с аспирантом выйдут во двор к газику, и сел напротив.

— Пять суток, — сказал он.

— И у нас ещё три ночи.

Я подвинул лампу и посмотрел на часы:

— Две прошло, а третья уже началась. Осталось две.

— А Иваныч где? — спросил Кулагин, не оборачиваясь.

Он стоял у сходней с папкой накладных под локтем и смотрел вверх, на стрелу крана. Стрела косо висела над причалом и не двигалась, а под ней, на настиле, ждали своей очереди две последние клетки. У лебёдки двое возились с кожухом и переговаривались короткими злыми фразами.